Несмотря на успехи Ота Квана, его неисчерпаемое чувство превосходства бесило неимоверно.
– Жене сказала ее мать, а та – уже мне, – пояснил Ота Кван. – Шип лишил это место силы, а я не думал, что она у нас есть. Я не ожидал, что дикий край так мал.
– Что же делать? – спросил Нита Кван.
Шип был скорее именем, чем реальной угрозой, но он понимал, что именно колдун оказался той Силой, которая стояла за их весенней кампанией.
– Он же не может заставить нас воевать зимой – или может?
– За годы, прожитые с народом, я уразумел одну вещь, – сказал Ота Кван. – Пусть решают матроны. На их решение можно повлиять, если правильно подать сведения, но после этого с их словом нужно смириться.
– А что, приходилось? – спросил Питер.
– Приходилось – что? – не понял Ота Кван и перекусил берестяную нить.
– По-своему подавать матронам сведения? – Питер толком не понимал, чем бесит его брат, но мало-помалу распалялся.
Ота Кван развел руками.
– Не строй из меня злодея. На нас грозит обрушиться весь ад, братец. Пойми, там великаны! Они громят деревни, и если ударят по нам, то нам придется зимовать в лесу, и большинство стариков и детей перемрет. Это не мое мнение, а истинное положение дел.
– Так что же нам теперь, договариваться с Шипом? Это его рук дело? – спросил Питер.
Ота Кван помрачнел.
– Так думают матроны. А сам я не знаю, что и думать.
– Что-то новенькое, – улыбнулся Нита Кван.
– Я не хочу ссориться, брат, – покачал головой Ота Кван. – Матроны считают, что надо послать за союзниками. Союзники могут создать путаницу.
– А Хуран? – спросил Нита Кван.
– Южный Хуран воюет с Северным. Тут ничего нового. Откуда нам знать, кто начал? Южан подкармливает империя, а северян теперь снабжают товарами этруски. Они воюют из-за бобровых шкур и меда. Матроны говорят, что в этом году этруски не появились. Мой род всегда следил за такими делами и разбирался в них. Когда я был другим человеком в другой жизни. С чего я решил, что мне будет легко и просто у сэссагов? Это жизнь!
Матроны совещались три дня. На их памяти это был самый долгий совет, и всякая деятельность в селении замерла. Поползли слухи: дескать, придется собирать пожитки и сваливать, пока не уйдут великаны; или другое: предстоит большой набег на Хуран, чтобы разжиться продовольствием и рабами; а то еще, что к Шипу направят посольство…
В итоге старшая и самая рослая в деревне матрона – Синий Нож – позвала на совет мужчин.
– Шип перебрался на Священный остров. – Она огляделась с невозмутимым достоинством, которое сопутствовало матронам во всех начинаниях. Поговаривали, что между собой они люто собачатся, но если в их единстве и были трещины, то они этого никогда не показывали. – Шаман сделал расклад. Он подтвердил, что на Священном острове находится именно Шип и это его колдовство направило в наши края кранногов. – Она обвела собравшихся взглядом, и Питер почувствовал, как тот остановился на нем. – Мы обсудили, не обратиться ли к Тапио Халтии в Н’Гаре, а также к Моган и ее народу. На эти земли предъявил права брат Моган, Туркан. Но он погиб, когда столкнулся с Шипом, и Шип, вероятно, отныне считает себя здесь хозяином.
Ее глаза снова прощупали толпу. И Питер опять почувствовал, что выделили его.
– Мы хотим положить конец этой распре. Посоветовались с воинами. Они говорят, что каждый рхук, которого мы убиваем, ничего не значит для Шипа, а нам обходится в десяток человек. Еще они говорят, что даже в разгар зимы Шип в состоянии сеять пожары и смерть, а людям даже на снегоступах будет нечем ответить. Поэтому Тадайо решил за весь народ: пренебрегать требованиями Шипа и жить по-своему. Он счел, что мы достаточно сильны. Возможно, так оно и было бы, не стань Шип нашим соседом. Теперь мы должны найти другой путь. Тадайо мертв. Мы потеряли две деревни. Поэтому матроны постановили выслать к Шипу посольство. – Она поклонилась Ота Квану. – По нашему выбору, его возглавит наш брат Ота Кван.
Ота Кван встал и поклонился:
– Я принимаю задание и трубку мира. Постараюсь смягчить нрав Шипа.
Синий Нож чуть нахмурилась.
– Посули ему все, чего пожелает. Сдай все, кроме наших тел. Предложи воинов для его войн.
Ота Кван не скрыл возмущения:
– Это же трусость!
– Матроны повидали возвышение и падение многих Шипов. Мы слишком слабы, чтобы с ним бороться. Поэтому мы предоставим ему наименьшую помощь, какую сможем, не навлекая его гнев. Сложим о нем песни, будем во всем содействовать.
– А потом, когда он ослабнет, – ударим! – подхватил Ота Кван.
Синий Нож мотнула головой.
– Нет. Когда он ослабнет, ударит кто-нибудь другой, а мы тихо отступим и займемся посевами.
Народ исполнил три песни – те, что пели в страду, – и все потянулись на выход. Питер уже был у порога, когда его придержала маленькая, но крепкая, как у великана, рука, и он посторонился, давая пройти остальным. Возле него остановились Синий Нож, Маленькие Ручки и другие матроны.
– Ты не пойдешь с Ота Кваном, – объявила Синий Нож.
