Опыт общения с матронами у Питера был весьма небогатый. Они никому не приказывали – среди свободного народа этого не делал никто. Поэтому ее тон застиг его врасплох, и он заозирался по сторонам. Жена стояла сзади, и она отрывисто кивнула в знак согласия.
– Ему это не понравится, – сказал Питер.
Маленькие Ручки угрюмо кивнула.
– У него будут другие спутники и товарищи. Тебе идти нельзя. Пожалуйста – мы просим тебя об этом.
Питер поклонился:
– Я не пойду.
Следующая неделя выдалась одной из труднейших с тех пор, как Питер стал сэссагом. Ота Кван, не теряя времени, позвал его, а когда приглашение было отклонено, постепенно рассвирепел.
– Не позволяй бабе превращать тебя в труса, – сказал он при третьей попытке.
– Она и не собирается, – пожал плечами Питер.
– Ты мне отчаянно нужен! Люди идут за мной не только потому, что я многое умею, но и потому, что за мной идешь ты! Та-се-хо остается. Знаешь, что он сказал? «Нита Кван не пойдет».
Ота Кван постепенно багровел, голос его повышался, и по всей деревенской улице к ним поворачивались головы. День был холодный, ветреный – начало осени. В воздухе висела дождевая пыль, а на бобровом лугу юго-западнее селения заметили двух рхуков, и это всех поставило на уши.
– На этот раз я не пойду, – повторил Питер со всем посильным спокойствием.
– Почему? Назови хоть одну причину! Я отлично справился с медосбором. Ничем тебя не обидел. Веду себя вежливо с твоей сукой женой…
Они уставились друг на друга. Питер был совершенно невозмутим.
– Пожалуйста, уйди, – попросил он.
Ота Кван упер руки в бока.
– Я захожу не с того конца. Прости, я не считаю твою жену сукой. То есть считаю, но полагаю, что ты в ней видишь что-то такое, чего не видно мне. Послушай, брат. Я взываю к тебе! Согласен, что мы едва познакомились друг с другом за это лето. Но ты мне нужен.
В душе Питер знал, что такое признание дорогого стоит – мол, в Нита Кване есть нужда.
Он выдавил улыбку и начал:
– Мне лестно…
– К хренам собачьим твою снисходительную воркотню! – с неожиданной яростью перебил его Ота Кван. – Оставайся и загнивай.
Развернувшись на пятках, он зашагал прочь. Питер подумал, что потерял друга. И брата. «Зачем матроны ставят меня в такое скотское положение?»
Ота Кван отбыл на следующий день в сопровождении шестерых человек. Все они были воинами, закаленными в летней кампании. Все шестеро – троих набрали из соседней деревни в Кан-да-га – слыли искуснейшими бойцами, каких только мог предоставить народ, все горячие молодцы, искушенные весьма и весьма.
Ота Кван покинул селение, вооруженный своим лучшим копьем и мечом, в великолепном волчьем плаще и тунике из оленьей шкуры, по которой вдоль каждого шва тянулась отделка с четкой кромкой из игл дикобраза и шитья, выполненного лосиным волосом. Он был вылитым королем пришедших из-за Стены, каким его представляют альбанцы, и вышагивал с гордостью. Не глядя по сторонам, он отверг объятия Питера и вскоре скрылся из вида.
Едва он ушел, матроны собрались на улице. Амийха закатила истерику, а мать ее резко осадила.
– Вы послали моего мужа на смерть! – крикнула та и бросилась в свою хижину.
Синий Нож закаменела лицом и подала знак Питеру.
– Нита Кван! – позвала она.
Он подошел. Та-се-хо последовал за ним.
Матроны столпились перед домом Амийхи: у сэссагов жилищем владела женщина.
– Нита Кван, последняя неделя выдалась для тебя тяжкой. Но мы избрали твоего брата для дела меньшего. Он потерпит неудачу: пойдет к Шипу, а Шип соблазнит его предложением войны. Таков путь мужчин.
Из хижины доносились рыдания Амийхи.
– Тебя мы отправим к Моган. Ты ей понравился – она с тобой заговорила. Ты должен выступить немедленно и поспешать вовсю. Ее народ силен, и у него много союзников. Поведай ей правду – скажи, что на нас идет Шип, а мы слишком слабы и только сгибаемся, как былинки под ветром.
Нита Кван понимающе вздохнул.
– Так нечестно. Мой брат… – Он помедлил. В глазах женщин тоже читалось глубокое понимание, невысказанное знание. Нита Кван понизил голос и обнаружил, что зол, а Ота Кван никогда не доводил его до подобной злости. – Если бы вы отправили к Моган брата, он бы встал за народ горой. А если бы меня послали к Шипу, то ради народа я бы валялся у него в ногах. Отправив к Шипу Ота Квана, вы обрекли его на гибель.
Синий Нож взглянула на него свысока.
– Так и должно быть. Война станет его личным выбором и скроет наши намерения от Шипа. И все, кого мы отправили с Ота Кваном, настолько же воинственны.
– Мой брат бывал таким не всегда! – выпалил Нита Кван. – Он честно пытался…
– Мы принесли твоего брата в жертву Шипу, – сказала Синий Нож. – Он муж моей дочери и отец моей внучки. Не воображай, будто это не вызвало многих споров и пререканий.
Разъяренный Нита Кван сделал вдох и выдохнул, как учил его отец пять тысяч лиг тому назад.
– Ладно, – сказал он. – Я пойду. Но вы ничем не лучше других королей, вождей и тиранов, если вот так вот посылаете людей на смерть, не давая им ни лучика надежды.
Маленькие Ручки покачала головой.
