Она ощутила их сердечность, а в этом она нуждалась остро.
— Мы подумываем направить королю вызов, — сообщил отец.
— Вы просто обязаны это сделать, милорд, — кивнул де Шабле. — Миледи Кларисса, молю простить, но как первый воин вашего батюшки я обязан спросить...
Кларисса села прямо.
— Спрашивайте, — разрешила она.
— Король...
— Пытался навязать мне близость, — подхватила Кларисса. — И только мой дядя этому помешал.
Де Шабле залился краской, хотя не был тюфяком и не привык краснеть. Он склонил голову.
— Прошу прощения, мадмуазель, даже за дерзость спросить. — Повернувшись к своему господину, он сказал: — Богом клянусь, что если вы не вызовете его на бой сами, то это сделаю я.
Граф откинулся на спинку и сложил руки домиком.
— Ты знаешь, Жан, что это не так-то легко.
— Очень даже легко. Для того и существует рыцарство: защищать слабых. И воевать с сильными, когда они злоупотребляют властью.
Сэр Раймондо кивнул, и его рыжая шевелюра блеснула в свете очага. Седины в ней было больше, чем помнилось Клариссе.
— Милорд, это наш долг. Иначе клевету сочтут за правду.
Граф нахмурился.
— А как быть с другим делом? — осведомился он.
Катерина напряглась.
Кларисса встрепенулась:
— Что за другое дело?
Сэр Раймондо скривил лицо.
— Разве матушка не сказала вам о нашей новой семейной беде?
Его жена простерла руку.
— Не смей! — возопила она, но рыцарь нагнулся к скомканной на полу тряпке и откинул ее.
Под ней оказалась тварь из дурного сна: зубастая пасть, в зеленых и желтых крапинах шкура, и кровь, и потроха. По залу растекся тот самый животный, мускусный запах.
Кларисса закричала. Потом обмерла и про себя выругалась: унизилась до визгливой бабы.
— Что это? — спросила она.
Отец показал на иллюстрированный манускрипт, лежавший у него под рукой.
— Мы думаем, это ирк, — ответил он.
Кронмир пребывал на грани паники. На развалинах он чуть не убил мальчишку, так как не мог отделаться от мысли, что того подослали следить, — даже когда стало ясно, что он всего лишь зарисовывает храмовые древности.
Кронмир был ученым, и красоты храма его не трогали, но весь план его нанимателя держался на том давлении, которое окажут на дворец этруски. Он молча проклял их самоуверенную тупость, глядя, как их флот входит в пролив без всяких отвлекающих маневров и не используя фактор внезапности — входит и попадает прямо в силки, которые наемник расставил у верфи.
Об этих силках ему сообщили шлюха и продажный работяга, и он уж три дня как о них доложил. А также дал подробный отчет о намерениях чужеземного наемника в отношении университета и этрусских купцов: эти сведения он почерпнул из двух источников во дворце. Да присовокупил сообщение о ненадежности нескольких неприятельских лучников и фракции в отряде нордиканцев, которая готова переметнуться. И о своих потерях — четверых за два дня; и о том, что у него есть только один убийца-герметист.
Кронмир был профессионалом и предсказал исход этрусской атаки еще по ходу наблюдения. Он покачал головой.
— Не так ли и Бог наблюдает за людскими грехами? — спросил он у сгущавшейся тьмы.
Утешение было всего одно: он не убил безвредного мальчишку, который зарисовывал руины.
Кронмир скользнул обратно в город, чтобы составить новый отчет. Скорее всего, осведомитель из доков уж больше не объявится — наименьшее последствие разгрома этрусков.
А шлюха, может быть, и выйдет на связь.
Стоя на юте корабля Оливера де Марша, сэр Хартмут Ли Оргулюз смотрел, как мимо катятся берега, покрытые лесами — такими густыми, что они казались священными. Черный Рыцарь пребывал, как всегда, в полном боевом облачении, и все моряки, даже юнги, теперь напялили на себя какие-никакие кольчуги и кожаные одежды.
— Великолепно, — изрек сэр Хартмут. — Я и понятия не имел. Что, не меньше Ифрикуа? — обратился он к капитану.
Де Марш помотал головой.
— Не знаю. Этруски послали десяток экспедиций к северным мысам и еще больше — на юг. Так мне сказали наши рыбаки, милорд. Но либо никто не вернулся, либо они скрывают то, что узнали, в своих подлых этрусских сердцах.
Ранняя осень пришла в леса, клены с березами были чуть тронуты золотом и багрянцем, а потому издали казалось, что их зеленое море потеплело, но это впечатление опровергал леденящий воздух. Огромная река текла между внушительными возвышенностями, которые вырастали из широких равнин на обоих берегах, и корабль словно плыл по длинной и узкой горловине. Западный ветер наполнял паруса, и носы рассекали воздух со скоростью, от которой их окутывал белесый туман.
— Далеко ли до нашего порта? — спросил Черный Рыцарь.
Де Марш покачал головой:
— Не знаю, милорд. Эту экспедицию снарядили с опорой на сведения, полученные от предателя — этруска, который бежал от семейной ссоры. Я думал, что он пойдет с нами. К сожалению, его, похоже, убили.
— У этрусских гильдий длинные руки, — признал сэр Хартмут.
