Тени вытянулись, а войско герцога прошагало на север без малого шесть лиг.
— Куда же мы, мать-перемать, направляемся? — выдохнул в осенний воздух Уилфул Убийца.
Тоби пожал плечами и взял из седельной сумки очередной сухарь.
Бент склонился через круп своей лошади.
— Недалеко, — сказал он.
Уилфул Убийца метнул в него яростный взгляд.
— Нет ни фургонов, ни жратвы, а завтра у сэра Майкла свадьба. Так что далеко не зайдем. — Бент отхлебнул из фляги и предложил Тоби, но тот мотнул головой.
— Этот гребаный гад с удовольствием воспользуется свадьбой сэра Майкла, чтобы обмануть и нас, и сраного Андроника! Будет бой, попомните мои слова, — заявил Уилфул Убийца. — И нам все равно не заплатят. — Он приложился к фляге. — Попомните, попомните.
Они остановились в долине меж двух крутых склонов. По колонне загудели разговоры; фланкеры отошли, и самые молодые и проворные побежали к вершинам холмов.
Когда церковный колокол пробил пять, быстрой рысцой вернулся авангард вардариотов. С ним прибыли длинный караван повозок и сэр Йоханнес с его двадцатью копейщиками.
Снявшись с места, армия выстроилась на марше открытым прямоугольником, миновала теснину в конце долины и двинулась обратно к городу. Содержимое повозок увидели все.
Когда колонна вошла в ворота Вардариотов, уже совсем стемнело, и вот от флангов отделились истриканцы. Они салютовали, пока не прошел последний отряд войска. Затем по резкому свистку дружно спешились.
К этому времени повозки углубились в город, а грузу их перестала грозить засада.
Кронмир стоял над воротами на стене и считал повозки: их оказалось сорок семь. Некоторые представляли собой всего лишь четыре колеса и груз в качестве собственно ложа, так как во всех сорока семи покоились срубленные деревья и пиленый лес — в огромном количестве. По сути, достаточном для строительства военного флота.
Он заметил и двух своих наемников, которые ехали со связанными руками.
Вернувшись в гостиницу «Девять дев», он зашифровал на пергаменте следующее: «Выскочка неожиданно вырвался вперед, так как привез древесину. Мне нужны верные люди, а также устройства для связи и разрушения — желательно, герметические». Кронмир подписался, добавил свод издержек и вышел на холодный вечерний воздух. Он пересек крестьянский рынок и у третьей с конца второго ряда мясной лавки прислонился к колесу, снятому с тележки мясника, и счистил с сапога конский навоз. Затем обошел прилавок.
— Две вырезки молодого барашка, — бросил он.
Мясник, самолично его ожидавший, подмигнул, и письмо отправилось в путь.
На следующий день к вечерней службе все мужчины и женщины, умевшие шить, уселись на солнышке у конюшен и занялись отделкой свадебного платья Кайтлин. Четыре женщины сшили его накануне вечером после того, как ткань раскроил мастер-портной Гропф, который заделался лучником. Сейчас платье из красного и золотого атласа покоилось на грубых мешках, а тридцать человек образовали при нем круг. Юбка была темно-золотого цвета с золотыми пуговицами, и Мэг сообща с Лизой и Гропфом обметывали петли винным шелком. Оруженосцы и пажи принесли им вина.
На внешнем дворе царила праздничная атмосфера. Солдаты вели себя так, будто накануне выиграли сражение. Никто их не трогал, и они ушли далеко за город. Заготовка древесины была чем угодно, только не символической победой, и лучники обсуждали с нордиканцами и схолариями последствия создания флота. На страже у дворцовых ворот стояло двадцать вардариотов.
Через два часа платье было готово. Гропф и его несколько дружков принялись обшивать рукава горностаевым мехом — взятым взаймы, но девкам знать об этом было незачем. Подол закончили, и великолепное одеяние, аккуратно завернув в муслин, отнесли в казармы.
На противоположных краях внутреннего двора установили две бочки, через которые перекинули четыре тяжелые доски. Затем на внутренний двор явился караул под началом сэра Томаса, составленный из воинов, взятых по двое из каждого полка: двух вардариотов, двух схолариев, двух нордиканцев и двух атанатов. Они остановились у стола, сооруженного из бочек, и встали позади него. Все были в полном боевом облачении и с обнаженным оружием в руках.
Казначей войска вышел вместе с сэром Майклом. Принесли стулья, и оба сели.
Фрэнсис Эткорт прибыл, болтая на ходу с капитаном, который оделся не как Красный Рыцарь, а в пурпур и золото, как подобает Мегас Дукасу. Когда он вступил на двор, сэр Томас свистнул, и все три полка пришли в движение. Никто не надел боевых одежд, все мужчины и женщины нарядились в лучшие платья.
Тут были ткани золотые и серебряные, шелковые кружева, добротная шерсть и бархат. Море гладкого, как сливки, атласа и изобилие золота и серебра: тяжелые цепи, кольца, броши. Солдатам нравилось носить свой капитал на себе, солдатским женщинам — тем более.
При близком рассмотрении выяснялось, что кое-где они обошлись стразами, позолоченной медью и оловом; кружева попадались третьей-четвертой носки; присутствовало крашеное стекло, а коже подчас придавали вид богатой вышивки.
