Но в общем и целом восемьсот солдат не посрамили бы некоторые дворы, пускай и выглядели малость вульгарно. Одежда приковывала взоры; она сидела плотнее и очерчивала больше мышц, чем было принято: от стеганых, расшитых шелковых портков сэра Томаса, которые обозначили все выпуклости его бедер, до тесного шелкового кертла госпожи Элисон — сей наряд не оставлял зрителям ни клочка пространства для воображения.
Щегольский марш превратил войско скорее в разбитную толпу, чем в дисциплинированную армию. А когда дворцовые слуги, окруженные схолариями в полной экипировке, пронесли через толпу два тяжелых, окованных железом сундука, овации так и грянули.
Сундуки водрузили на массивные дубовые щиты, а эскорт отсалютовал и был отпущен. Сэр Майкл вынул ключ и отомкнул крышки. В двух первых рядах все солдаты узрели блеск золота и серебра. По внешнему двору прошелестел довольный вздох.
Высоко наверху, в библиотеке, принцесса Ирина встала на цыпочки, чтобы разглядеть и войско, и сундуки. Позади нее маячила леди Мария. Принцесса надела будничную буро-серую накидку, очень похожую на монашескую рясу. Кертл под ней, далеко не такой затрапезный, был виден лишь на запястьях.
— Деньги, которыми он швыряется, не мои, — сказала Ирина.
— Я согласна с тем, что он дает основания беспокоиться, — заметила леди Мария.
— Мои солдаты уже любят его! Посмотрите на них!
— Солдаты вашего отца, — уточнила та.
Строй выжидающе замер. Все женщины, которые не были солдатами сами, собрались на углах площади. Анна с сотней других жен и почти жен из нордиканских казарм, как и кое-кто из великосветских городских дам, остались подле мужей и братьев из схолариев, чтобы посмотреть на веселье: четыре монахини стояли с Морганом Мортирмиром и юной деспиной Дука, которую приветствовали с почтительным восхищением и зазывным свистом — его позволили себе отдельные альбанские наемники. Новоиспеченный граф схолариев улыбался всякий раз, как поворачивал голову. Сэру Георгию Комнину и его возлюбленной, как и сэру Майклу с Кайтлин, предстояло долго откладывавшееся бракосочетание.
Ожидание продлилось достаточно долго, чтобы Уилфул Убийца повернулся к своим товарищам-шептунам и прошипел:
— Заткнитесь, мать вашу так!
Ветераны воинства знали, что никому не заплатят, пока капитан не добьется мертвой тишины.
Получив ее, Мегас Дукас встал перед столом.
— Леди и джентльмены! — сказал он. — Начинается первая выплата жалования нашему объединенному войску. Вас будут вызывать по имени в алфавитном порядке. Если сумма окажется неправильной, то оставьте ее на столе и ступайте в конец прямиком ко мне и казначею. Не задерживайте очередь. Когда разберемся с половиной списка, нас будет ждать бочка мальвазии, любезно предоставленная принцессой. Если ваше имя пропустят — дождитесь конца процедуры и только тогда поднимайте хай! Всем мужчинам и женщинам, которые здесь собрались, не терпится потратить свое жалованье, но со двора никто не уйдет, пока мы не засвидетельствуем бракосочетание сэра Майкла с Кайтлин Ланторн и сэра Георгия с деспиной Еленой Дука. И это не все: если вы собираетесь пойти с деньгами в город, то помните, что там находится не меньше сотни людей, нанятых исключительно для того, чтобы вас убить, — не считая толпы бандитов, которые ждут случая ограбить купающихся в золоте солдат. Не говоря уже о полоумных трактирщиках и шлюхах. Caveat emptor![35] Надеюсь увидеть вас целыми и невредимыми на утреннем построении в понедельник.
Мегас Дукас снисходительно улыбнулся всем.
— Ну что же, други мои, давайте начинать.
Он глянул в списки и возгласил:
— Лучник Бенджамин Аарон!
Из строя молодцевато вышел коротышка, одетый в черную шерсть, подпоясанный красивым поясом из эмалевых пластин и в черной шапочке. По традиции первый, кому платили, пожимал капитану руку. Он оскалился, Мегас Дукас улыбнулся в ответ, а сэр Томас объявил:
— Аарон, конный лучник: семьдесят два флорина, удержан тридцать один леопард, четыре леопарда и шесть цехинов по болезни, четыре леопарда и четыре цехина надбавки, итого: семьдесят флоринов, восемнадцать леопардов, два цехина! Распишись здесь.
Аарон расписался в книге, сгреб монеты: заработок крестьянина за десять лет и годовой — для опытного ремесленника, причем все наличными. Отвесив короткий поклон капитану и сэру Майклу, чеканным шагом он вернулся на место, где немедленно раздал накопившиеся за год мелкие долги.
Те мужчины и женщины, что вступили в войско, не имея фамилий — у беглых крестьян их, почитай, и не было, — взяли себе первые по алфавиту. Большой популярностью пользовалась фамилия Браун, как и Эйбл.
Однако в строю нашлись также Акритос, Гиоргос и Арундсон, Эрик.
Сэр Фрэнсис Эткорт стал первым рыцарем, которому заплатили, и, когда объявили, сколько ему причитается, все разговоры смолкли.
Сэр Томас прочел:
