— Если мы еще продолжаем этот бой, то нужно уходить, — бросил Тайлер. Он наградил Редмида свирепым взглядом. — Что, тебя тоже заколдовали?
Редмид сел прямее, как школяр, получивший нагоняй от учителя. Но Бесс возразила:
— Нет, мы не заколдованы, Нэт Тайлер. Только мало кому из смертных удается достичь таких высот. Мелочь, а такая игра. Ох, какая игра! — Она покачала головой. — Зачем это? В последние дни я счастлива, как никогда. В жизни такого не было. Даже... — Она помедлила, и по ее лицу пробежала тень. — Даже в детстве.
Нэт встал.
— Я за уход, — заявил он. — Выздоровел. Я больше не желаю находиться в сне. Я хочу убить короля и освободить людей.
Редмид откинулся на спинку.
— Нэт, — сказал он.
— Что? — спросил старший. — Я еще верен себе, даже если ты — нет.
— Зима на подходе, — ответил Редмид.
— Если ты скажешь, что пойдешь со мной, то и остальные пойдут, — заявил Тайлер.
Редмид внимал колдовской музыке, как будто та звучала в голове, и рассматривал щедро украшенные стены — гобелены с ажурными узорами, которые смущали его человеческое зрение; богатые краски войлочных завес.
— Дай мне подумать пару дней, — сказал он со вздохом.
И дни прошли.
Он жил в маленьком доме с Бесс и ничего другого не хотел. Они играли в игры, пасли овец и занимались любовью. Другие повстанцы сдружились — порой ходили в гости и делили трапезы, а иногда собирались в большом зале.
Отряды пришедших из-за Стены являлись и уходили, а время от времени приводили женщин. У повстанцев женщин было немного. Теперь их стало больше — или, наверное, стало меньше повстанцев.
В одно морозное утро Редмид отправился за дровами. Мужчины, обладавшие железными топорами и могучими мускулами, сделались главными добытчиками дров во всем поселении и постепенно взвалили на себя хозяйственные обязанности на иркский манер: лучшие в каком-нибудь деле за него и брались, ему и учили.
Редмид был толковым дровосеком — умелым и в то же время ленивым. Он предпочитал найти какое-то одно дерево — желательно большой и крепкий клен, уже погибший, но еще стоящий или уже рухнувший, но недавно, чтобы верхние ветви еще не загнили на земле. Редмиду нравилось бродить с топором на плече под осыпающимся снегом, вдыхать запах леса, чувствовать холод в почти обнаженных руках.
И он не расставался с мечом, потому что вокруг раскинулась настоящая земля Диких из детских сказок. По этим болотам шастали хейстенохи; в холмах на юге рыскали огромные горные тролли, а боглины подкапывались там, где не бегали, тогда как гигантские бобры возводили шестифутовые запруды, стоявшие по сто лет, а на полянах паслись стада бизонов, за которыми присматривали стражи, лесные демоны. Они тоже навещали Сказочного Рыцаря. Редмид к ним понемногу привыкал. Но подозревал, что при встрече один на один в лесу он окажется не другом, а жертвой.
Поэтому он шагал с удовольствием, но был начеку. И все-таки Тапио Халтия застал его врасплох, когда он в раздумье остановился у остова огромного дуба.
— Ну, ч-ч-что? Ч-ч-человек. — Ирк был того же роста и передвигался бесшумно.
Редмид приветливо кивнул.
— Сэр Тапио, — произнес он.
Сказочный Рыцарь взглянул на рухнувший дуб.
— Вс-с-се мы так конч-ч-чим, — пропел он. — С-с-сколько бы зим ни прожили.
Редмид кивнул снова.
— Ко мне прих-х-ходит много гос-с-стей, ч-ч-человек. — Сэр Тапио пересекся с ним взглядом, и в бездонных, лишенных белков глазах ирка стояла синева, какая бывает в летнюю звездную ночь.
Редмид всегда испытывал трудности при общении с ирком, мышление которого отличалось от человеческого.
— Что за гости? — спросил он.
— С-с-союзники, — ответил Тапио. — Х-х-холод в воздухе — первый укус-с-с войны.
Редмида озадачил оборот, который приняла беседа, но разговоры с предводителем ирков никогда не давались легко.
— Войны? — переспросил он. — Какой войны? С королем?
Сказочный Рыцарь совсем по-человечески пожал плечами.
— Мне безразличны короли людей, — сказал он. Его голос звучал как слаженный оркестр из дюжины струнных инструментов. — Я думаю о войне с с-с-соперником. Я с-с-советуюс-сь с теми, в ком вижу с-с-союз-ников.
Редмид отвел взгляд и снова посмотрел на свой дуб.
— А я — союзник?
Человеку было трудно привыкнуть к улыбке ирка. У ирков она означала нечто иное и сочеталась с показом великого множества зубов. Тапио усложнил диалог еще и тем, что воспользовался ею и как ирк — выражая агрессию, и как человек — выказывая радость.
— Это ты мне с-с-скажи, ч-ч-человек.
На следующий день прибыла дружина Повелителей — или Стражей, или демонов, кому как нравилось называть. У них были высокие красные султаны, и Билл знал, что это не украшения, а естественные придатки, хотя все прочее великолепие — и золото, и серебро, и свинец, и бронза, и олово, что было встроено в клювы, — имело искусственное происхождение. На глазах у Редмида два юных демона получили от иркских мастеровых свои первые пломбы, изготовленные как вручную, так и при помощи магии. Годом раньше он задал бы стрекача. Сейчас же — завороженно смотрел.
Еще через день, на входе в хитросплетение коридоров главной цитадели, его схватил за плечо Нэт Тайлер.
