'
Шестерня, Ласка, Вишня, я и двое рыцарей смерти двинулись по стене в одну сторону, а отряд из трех рыцарей смерти и пяти личей — в другую. Организованного сопротивления не осталось, потому выскакивающие на нас по одному-двум серафимы убиваются мгновенно.
Я вздохнул. Похоже, тут проблем не возникнет, и мы и правда одержим победу. Надеюсь, хоть где-то все пройдет гладко.
В воздухе застыло напряжение. Я готовлюсь в любой момент рвануть вверх, схватив Ласку и Вишню, — Шестерня телепортируется к нам с помощью навыка, полученного от того, что женился на Вишне. Что там будет с Чумой — справится как-нибудь сама.
Мою нервозность можно понять, потому что перед нами застыло чуть больше девяти сотен серафимов. Смотрят исподлобья на рыцарей смерти, иногда поднимают взгляд на стоящих на стене глав повстанцев.
— Ужг, зачем ты опять пришел? Зачем напал на место нашего заключения? И кого ты с собой привел?
Спрятавшаяся за рыцарем смерти Чума зашевелила губами, и управляемая ей марионетка, которой стал после поднятия из мёртвых предводитель повстанцев, громко заговорила:
— Слушайте и внемлите, мы вновь пойдем в бой…
— Зачем?
— К чему это?
— Мы ведь уже проиграли один раз.
— Уж лучше такая жизнь, чем умереть…
Крики в толпе нарастают. Это пока не приобрело всеобщий масштаб, но по мрачным лицам серафимов видно, что они не горят энтузиазмом.
— Лучше собраться и сбежать, чем идти и самоубиваться об столицу!
Чума нахмурилась, пожевала губами, но сказать ей нечего, девушка оглянулась на меня, словно ища помощи.
Я сжал зубы, сделал шаг.
— Можешь сделать так, чтобы я говорил его губами? — спросил я.
— Ну, теоретически можно.
— Хорошо, давай.
Палец коснулся горла, я почувствовал, словно туда вкололи ледяную иглу, губы похолодели, я даже перестал их чувствовать, словно они отмерли.
— Можешь говорить.
Я глянул в сторону серафимов, ропот нарастает.
— Это правда то, чего вы хотите⁈ — резко прокричал Ужг. — После всех тех лет унижений, после всего того, что с вами и вашими семьями сделали? Вы забыли, почему мы взяли в руки оружие? Мы же хотели сделать этот мир лучше!
На миг ропот утих, вперед вышел грузный серафим, глянул исподлобья и спросил.
— Да, мы хотели, но проиграли и вдоволь натерпелись. И коль уж у нас появился шанс освободиться, то почему мы должны опять идти сражаться?
Я сжал челюсти, сделал вдох и выдох. Нужно найти какие-то подходящие для них слова.
— Посмотрите на себя! Унижены, разбиты и растоптаны. Разве такими мы были? Вспомните все, что было раньше. Вспомните, какими мы были. Как от нас дрожали от страха, как мы чувствовали, что готовы свернуть горы. Вспомните, как мы мечтали о лучшем будущем. Неужели мы все это хотим предать? Вы хотите сказать, что все это было зря?
Я сжал кулаки. Чувствую себя, как будто и правда являюсь этим самым серафимом, которому досадно видеть отчаявшихся и сломленных товарищей.
— Разве вас не злит, что с вами сделали? Разве вы считаете справедливым то, что мы наказаны, растоптаны и унижены за то, что пытались сделать мир лучше? Вы готовы просто встать на колени перед тираном и признать его волю после всего, что он сделал в прошлом и после того, что он сделал с нами⁈ Разве вы не желаете отомстить?
На лицах некоторых появилось замешательство, кто-то опустил голову.
— Души наших павших товарищей смотрят на нас. Что мы ответим им? Что они умерли зря? Мы готовы позорно склонить голову? А как после смерти мы посмотрим им в глаза? Я ВАС СПРАШИВАЮ⁈
Крик Ужга пронесся над затихшей площадью.
— Наша честь и наша гордость, смерти наших товарищей — все это тот груз, который лежит на нас. Мы не можем просто так сбросить его! Не можем встать на колени! Мы обязаны взять волю в кулак и сражаться вновь. Жизнь прячущихся от тирана крыс — не для нас! То, что мы опять свободны — это ЗНАК СУДЬБЫ! Мы прошли это испытание болью и унижением, не сломились и теперь судьба дает нам шанс на победу! МЫ СМОЖЕМ ЭТО СДЕЛАТЬ, ИБО САМА СУДЬБА НА НАШЕЙ СТОРОНЕ!
Во взглядах серафимов зажегся огонь, кто-то поднял вверх сжатые кулаки.
— Отомстим тирану и свергнем его! — взревел один из глав повстанцев, стоящих рядом с Ужгом.
Я глянул на Чуму, та ухмыльнулась и чуть кивнула.
— МЕСТЬ И ЧЕСТЬ! — взревел управляемый мной Ужг.
Этот клич разом подхватили десятки человек. Затем я вновь выкрикнул эту фразу и вторили мне уже сотни. На третий крик вся округа заполнилась мощным единым кличем, от которого, кажется, сотряслись здания вокруг, а у меня даже побежали мурашки:
— МЕСТЬ И ЧЕСТЬ!
В тюремном шахтерском городке слышен звон. Местные кузни работают в полную силу, с помощью магии и особых магических камней разогревая адамантиевую руду и ударами молота превращая ее в клинки. Также сюда было переправлено все оружие, что мы добыли в тюрьме.
