— А, таймлорды, — Эл дернула плечом и раздраженно стукнула пальцами по простенку: жест, который Лэнс не оставил без внимания. Интересно. — Высокоразвитые гуманоиды, генетически модифицированные, живущие почти вечно, регенерирующие с сохранением личности… чванливые, высокомерные и самоуверенные. Тебе бы они не понравились… ну, большинство, — закончила Эл, сжала пальцы в кулак и опустила руку.
— Кто-то из них, кажется, у нас в розыске, — намекнул Лэнс. Эл нервничала, хоть и скрывала это за дружелюбным тоном и улыбкой.
— Доктор, конечно же. Мастер…
— Это их имена? — удивился Лэнс.
— Псевдонимы. Имена у них длинные, многосложные и претенциозные. И обычно они их скрывают. Традиция. Ладно, я пойду, и так задержалась, а у меня дежурство на носу. — Коммуникатор у Эл в кармане запиликал, и она, быстро вытащив его, уставилась в экран. — Ох ты! Мозаика с жизненными формами в Нью-Джерси!
Она выбежала за дверь. Лэнс медленно поднялся из-за стола и подошел к фальшивому окну, за которым ярко светило поддельное солнце. Окна были настроены на сутки длиной в тридцать семь часов и показывали любой пейзаж на выбор. Гаутаме нравилась ясная, спокойная погода. Лэнс предпочел бы сейчас грозу.
С этим Галлифреем что-то явно было не так.
Дверь открылась с приглушенным свистом. Лэнс вздрогнул.
— Эс! Хорошо, что ты здесь. — Гаутама отключил маскировку и потер ладонью лицо. Его щупальца мелко подрагивали от напряжения. — Я как раз собирался тебя вызвать.
— Контакт я получил, — сказал Лэнс. — Номер еще должен действовать.
Сердце забилось быстрее, и он глубоко вдохнул, чтобы унять волнение. Как будто его застали за чем-то незаконным. Коммуникатор, о котором Лэнс забыл, все еще лежал на столе. Черт. Теперь Гаутама поймет, что Лэнс здесь сидел. Но тот покачал головой. Не заметил или не обратил внимания.
— Это подождет. Мне нужно твое содействие. Твоя помощь. Немедленно.
Лэнс поднял брови. В просьбе, замаскировавшись только для вида, скрывался приказ.
— Агент Икс?..
— Нет, — Гаутама мотнул головой, отметая предположение. — Есть один человек. Его нужно доставить сюда, и побыстрее.
Задание не имело отношения к работе. Лэнс не был на дежурстве. Двадцать один час свободного времени из тридцати семи. Ад для трудоголика, капля в море для лентяя. Теоретически он мог бы и отказаться. Практически…
Гаутама расстроится. Он будет злиться, преображая обиду в гнев, будет делать вид, что все нормально, потому что это не обязательство… Человек? Возможно, дело вообще личное, и это прямое нарушение устава.
Лэнс кивнул.
— Хорошо.
— Мы поедем вместе. — Гаутама торопливо обошел стол, включил терминал и вытащил из ящика стола диск, похожий на его обычный защитный монокуляр, только гораздо более толстый и тяжелый. Он положил линзу на панель терминала и, едва касаясь экрана, начал вводить команды. — Воспользуемся «трубой». Это в Скалистых горах, необходимую информацию аналитики мне подготовили.
Линза засветилась голубоватым, мертвенным светом. Лэнс прошел несколько шагов и встал так, чтобы видеть экран терминала. С экрана на него смотрело женское лицо: светлые волосы, длинная челюсть, гладкая официальная прическа. Досье. Данные. Имя Лэнс не успел прочитать: экран погас. Гаутама сдернул диск с панели и сунул в карман.
— Возьми энергопоглотитель, — приказал он, — и вот еще, перчатка с эрзацем крови и отпечатками. — Он бросил на стол пакет и встал. Лэнс кивнул, пряча пакет и заодно прихватив коммуникатор, на который Гаутама не обратил внимания.
— Мы будем выдавать себя за других людей?
— За одного человека, — поправил Гаутама. — Моя рука не годится для сенсоров, проще укрыться под поглотителем. Тот, кто нам нужен, скрывается в командном бункере ЦРУ, и нам надо будет вывести его оттуда, не вызвав подозрений.
***
Холодный, порывистый ветер раздражал глаза, и, чтобы те не слезились, Лэнс надел очки, хотя солнце уже опускалось за горизонт. Они взяли дежурную машину на станции «трубы», чтобы не вызывать подозрений, пусть выход и находился всего в полумиле от бункера. Чтобы включить поглотитель и настроить линзу, Гаутаме пришлось снять голографическую маскировку, правда, камеры его точно не заметят. Зато посторонний наблюдатель, если он есть, будет в полном шоке. Голубой диск, закрывающий глаз, превратил его лицо, в общем-то приятное и доброжелательное, в невыразительную, пугающую маску. Щупальца и торчащий наружу мозг только усиливали эффект.
— Ты, — сообщил Гаутама, — приложишь ладонь к сенсору. Я посмотрю в сканер и включу образец для распознавателя голоса. Энергопоглотитель создает помехи на камере слежения.
Скалы нависали над ними с заботливой угрозой хирургов в операционной. Главная дверь в бункер даже на вид казалась непреодолимой, и там было полно солдат, так что пришлось воспользоваться запасным выходом, увешанным камерами и сенсорами, словно рождественская елка гирляндами. Зато не мешал человеческий фактор. Машины обмануть было проще.
