Гаутама шагнул к двери, и Лэнс последовал за ним, держась как можно ближе, чтобы поглотитель не сбойнул. Сенсор, уловив тепло тел, засветился, требуя провести идентификацию.
— На счет «три», — едва шевеля губами, прошептал Гаутама. Его рука, касавшаяся плеча Лэнса, напряглась. — Раз, два, три.
Он быстро ввел код и наклонился к сканеру радужки. Лэнс положил руку в перчатке на сенсор.
— Шарлотта Уиллис, координатор четвертого управления, — внятно, разборчиво проговорил женский голос из коммуникатора Гаутамы.
Лэнс почувствовал, как игла проколола искусственную кожу перчатки, попав точно в резервуар с кровью, и замерла в миллиметре от его настоящей кожи. Сканер еле слышно загудел. Потом загудело ниже, басовитей — замок, подчиняясь командам с сервера, открылся.
Гаутама потянул дверь на себя, протолкнул Лэнса вперед и шагнул следом.
В бункере горел ослепительно-яркий, белый свет LED-ламп.
— Поглотитель будет гасить камеры по нашему маршруту, но, когда мы приблизимся к обжитым помещениям, мне придется включить маскировку, — прошептал Гаутама. Сквозь ткань пиджака его ладонь ощущалась неестественно горячей, как у человека с температурой.
Лэнс кивнул. Кожу вдруг обдало жаром, волоски на затылке встали дыбом. Адреналин. Именно поэтому он в свое время бросил уютную кабинетную работу, устроившись агентом в Бюро. И потом, когда понял, что почти ничего не изменил — профилирование не давало таких ощущений. Такой остроты.
— Идем, — скомандовал Гаутама. Лэнс достал нейрализатор, сжал в ладони: если они на кого-нибудь наткнутся, придется реагировать оперативно. И Гаутама успеет включить маскировку, пока происходит коррекция воспоминаний.
Коридор шел ровно, прямо, никуда не сворачивая. От белого пластика, которым были обшиты стены, и яркого освещения рябило в глазах; Лэнс порадовался, что не снял очков. Он шел первым, Гаутама держался на шаг позади, и его левая рука все еще лежала у Лэнса на плече. Энергопоглотитель применялся только в единственном экземпляре: поля двух приборов, включенных рядом, полностью нейтрализовали любую электронику. Это можно было использовать, и это использовали, но для скрытности лучше было взять один прибор и держаться рядом. Так ни датчики движения, ни камеры не среагируют. Мимолетные помехи на нескольких кадрах, только и всего.
Сердце колотилось быстро и радостно. Запертые двери по сторонам, до того глухие, теперь были затянуты матовым молочно-белым стеклом. Тишина сменилась едва слышным шумом, который издают работающие приборы или генераторы. Гаутама, сверяясь с планом, вдруг сжал Лэнсу плечо и головой указал в сторону одной из дверей.
Свободной рукой Лэнс вытащил универсальный ключ.
Человек, сидевший в маленькой серверной, вскочил и потянулся за оружием, но Лэнс включил нейрализатор.
— Тебе стало плохо от перенапряжения и недостатка сна. Ты видишь галлюцинации, тебя мутит. Ты должен немедленно пойти в медпункт, — сказал Лэнс.
Человек медленно моргнул, выходя из транса. Потер глаза, осторожно покосился на Гаутаму, который, крепко сжав тонкие губы, стоял у двери.
— Действительно, — медленно проговорил человек и, осторожно касаясь пальцами висков, вышел в коридор.
Гаутама тут же завертел головой и требовательным жестом подозвал Лэнса ближе. Указал на камеру: та как раз поворачивалась в другую сторону. Лэнс шагнул к нему, и Гаутама, стащив уродовавший его диск, включил маскировку. Это была основная внешность агента Си (Лэнс, конечно, разрешил пользоваться в целях конспирации своим лицом, но Гаутама никогда не надевал его при нем): круглая голова, рыжеватые волосы, залысины, вдовий пик, мужественное, располагающее к доверию лицо пожарника или полицейского. Лэнс принимал участие в разработке этой внешности и по праву гордился тем, как она получилась. Гаутаму в этом обличье можно было узнать по изгибу губ и по бедности мимики, но многие люди тоже не отличались живостью лиц. Справа под пиджаком угадывались очертания его личного оружия, по слухам, до крайности опасного, которое Гаутама ни разу не применял. По крайней мере, Лэнс этого не видел.
— Нужно снять данные, — прошептал Гаутама. Камера, замерев, начала поворачиваться к ним. Лэнс заморозил ее карбонизатором. Теперь у них оставалось совсем немного времени, пока ЦРУшники не спохватятся.
Гаутама быстро шагнул к серверу и подключил к нему свой коммуникатор. Тот включил поиск, тут же взломал пароль, и через пару секунд на экране появилась полоса загрузки. Сервер был мощный: хватило десяти секунд, чтобы данные загрузились. Гаутама вдруг замер, словно вспомнив что-то, и достал из кармана два бейджа.
— Мы использовали последние образцы ЦРУ, — пояснил он, показывая бейдж, на котором рядом с фото и кодовой буквой было написано «Гаррет Стивенс». На втором белом куске пластика значилось «Роджер Уайатт». — Возможно, они не совпадают с местными внешне, но коды и пароли можно загрузить сейчас.
Он приложил коммуникатор к бейджам, потом сунул Лэнсу «Уайатта».
— Все. Уходим, — скомандовал Гаутама.
