— Назови свою цену, — проговорила Романа так же негромко. — Ты знаешь, этот канал связи нестабилен. Только то, что у тебя и у меня есть К-9, дает возможность контакта. Если ты будешь и дальше тренироваться в остроумии и пытаться унизить меня, мы можем вообще не успеть ни о чем договориться.
— Моя цена очень низкая, — ответил Каан. — Я сделал все сам, все, что хотел бы получить от вас — создал точку, которую вы не сможете нарушить, потому что иначе ваше, таймлордов, существование окажется под вопросом. Сделал так, чтобы вы не смогли изменить ничего из нашего прошлого, не изменив к худшему свое. Вы не сможете стереть из времени ни Сека, ни меня, ни остальных наших сородичей. Но вы обязательно начнете нам мешать. Ему. У него ведь временная капсула — ваша. Оставьте его в покое, когда все закончится. Сотри из Матрицы и других ваших баз записи о временных контурах его ТАРДИС, и этого будет достаточно.
— Если я сотру ее контуры, то ты установишь регулятор парадоксов в его консоль, сделаешь так, чтобы он сумел вытащить из реальности «Дня чуда» капитана Джека Харкнесса, обеспечишь, чтобы тот выжил? — Романа покачала головой. — Ты ведь знаешь, что это будет означать для тебя? Для тебя лично, я имею в виду?
Каан сел ровно, сложив руки на столе, потом наклонился вперед, пристально глядя на голографическую девушку.
— Тебя это не должно волновать, Романадворатрелундар.
— В таком случае, — сказала она, — договорились. И все-таки ориентируйся на чертежи, записанные твоим К-9. Вы, далеки, гораздо лучше используете заемные технологии, чем развиваете свои. Кто может гарантировать, что регулятор твоей разработки будет действовать корректно?
— Ты сама сказала, что я не могу считаться далеком, — парировал Каан. — Обойдешься.
Романа звонко рассмеялась.
— Рада была познакомиться, контроллер времени.
Каан покачал головой.
— Я не контроллер времени. Я всего лишь твой Оби Ван Кеноби, принцесса. Твоя единственная надежда. Не потеряй ее. К-9! Прекращай трансляцию.
— До свида… — начала Романа, но моментально погасла.
Каан поднял голову и пристально, внимательно посмотрел прямо в камеру. Улыбнулся — на этот раз более дружелюбно и весело. А потом поднял руку и приложил два пальца к виску.
Запись закончилась. На мониторе застыл логотип Агентства.
— Занести запись в архив? Под каким грифом? — спросил Форбс. — Уверен, она будет для нас весьма полезной. И надо проверить, кто такой этот Каан, и Романа…
Риддл потянулся одними плечами и встал.
— Нет, Форбс. Никакого архива. Сотрите эту запись. Уничтожьте ее.
Конечно, Акционер имел приоритетное право принимать решения и мог позволить некоторое самоуправство, но так явно нарушать протокол?
— Но… — начал Форбс.
— Никаких «но». Сотрите. И забудьте то, что здесь видели. Это не ваша тайна, и не Агентства. — Риддл широко улыбнулся и добавил: — Она моя, и никто, кроме нас с вами, не должен об этом знать.
Он подошел к пульту и в два быстрых щелчка кнопками удалил копию записи.
— Теперь носитель. Оригинал.
Форбс, вздохнув, извлек кристалл из ячейки и подал Риддлу. Тот бросил его на пол и с хрустом раздавил каблуком.
— Эта грязная тайна, — сказал Риддл с неприятной улыбкой, — принадлежит мне лично, и когда-нибудь я вытащу ее из небытия. Но не сейчас. Не сейчас. А теперь, Форбс, расскажите мне другие, приятные новости. Ведь у вас есть такие, я надеюсь?
И Форбс, подавив вздох облегчения, кивнул.
========== Уровень А. Галактика набекрень ==========
Комментарий к Уровень А. Галактика набекрень
Иллюстрация к главе https://dl.dropboxusercontent.com/s/iaz2vc24i86uqv7/_03.jpg
Солнце, одно из двух, красный карлик, спелым яблоком упало за горизонт, и на небе наконец выступили звезды. Их было немного — нормально для сателлитных галактик, — но зрелище все равно оставалось красивым.
Фиолетовый в свете солнца песок сейчас поголубел и казался светлее воды — иссиня-черной, непроницаемой и блестящей. В ней отражалась лежащая на ребре галактика Млечный путь — отражалась и одновременно тонула, а может, просто пробовала воду, макнув в нее спиральный рукав.
Сек стащил туфли, носки, сбросил пиджак и сел прямо на песок, скрестив ноги. Ночи на этой планете короткие, три часа сорок семь минут, а сутки длятся двадцать. За короткую ночь можно многое успеть, если правильно организовать время. Но зачем, если можно просто сидеть и любоваться тем, что создано природой? Зачем спешить там, где в этом нет необходимости?
— Снова будешь отрицать, что ты романтик? — Джек положил снятую шинель рядом с пиджаком Сека и наклонился, пропуская сквозь пальцы пригоршню песка. — Прожженный, безнадежный романтик.
— Это просто красивый вид. Тебе нравится? — спросил Сек. — В нем нет ничего безнадежного.
Ветер на этой планете пах йодом и солью. От него на языке оставалась горечь. Волны едва слышно шелестели, накатывая на берег. Джек качнул головой, сверкнул в усмешке зубами и сел рядом — спина к спине. Запрокинул голову, щекоча волосами затылок.
— Нравится. Я вообще одобряю твой вкус.
