– Много чего. Всему свое время. Завтра мы приступим, а ночью вы постоите и подождете, пока я хорошенько высплюсь. Хочу как следует отдохнуть, чтобы в полной мере насладиться тем, что будет.
Людвиг приподнял подбородок Кэлен, а когда убрал руку, ее голова снова безвольно повисла. Ричард увидел, что рана на ее шее опять открылась, когда железный ошейник врезался в плоть под тяжестью ее головы.
– Эрика, не откажи в любезности – приведи ее в чувство.
Стоявшая перед Ричардом морд-сит впервые улыбнулась и посмотрела на него так, как смотрят морд-ситы, чтобы запугать беспомощную жертву. Он слишком хорошо понимал значение этой улыбки. Эрика словно говорила ему: как бы страшно она ни истязала Кэлен, Ричарду она причинит гораздо больше боли.
Отведя наконец взгляд от Ричарда, Эрика повернулась к Людвигу:
– С удовольствием, магистр Дрейер.
Она направилась к Кэлен. Стук ее сапог по каменному полу эхом отдавался в пыльном подземелье. Ричард слишком хорошо помнил этот звук размеренных и неотвратимых шагов. Морд-ситы не любят торопиться во время работы.
Не церемонясь, Эрика стиснула зубы и, крякнув от усилия, воткнула эйджил в живот Кэлен.
Глаза и рот Кэлен широко раскрылись, и она очнулась, задыхаясь от боли. Потом закричала, пытаясь отстраниться, хотя и так уже была прижата к стене. Висящей на цепях Кэлен некуда было деться. На лице женщины, которую любил больше жизни, Ричард увидел не только боль, но и ужас и растерянность.
Он взревел так, что по камере прошло эхо, и попытался вырвать свои цепи из стены. Железо врезалось в плоть, но оковы не поддались.
Морд-сит наконец отдернула эйджил. Колени Кэлен подогнулись, и она повисла на ошейнике и оковах. Она ловила ртом воздух, пытаясь вдохнуть, и не могла устоять на ногах. Было жутко слышать ее отчаянные судорожные вдохи. С подбородка Кэлен длинными нитями свисала кровавая слюна.
Но то, что Кэлен не приходила в сознание не из-за прикосновения смерти, а от оккультного колдовства Людвига Дрейера, обнадеживало. Хотя прикосновение смерти, судя по всему, ослабило ее больше, чем Ричарда.
Когда Кэлен наконец снова стала контролировать себя, отдышалась и перенесла часть веса на ноги, чтобы ослабить давление ошейника и оков, она подняла голову и посмотрела на морд-сита.
– Эрика.
– Госпожа Эрика, – ответила морд-сит с улыбкой. – Научись обращаться ко мне должным образом.
Кэлен не ответила, и Эрика снова ткнула эйджилом ей в живот. Вздрогнув, Кэлен закричала от боли.
Когда Эрика убрала оружие, Мать-Исповедница вновь бессильно повисла на цепях, хватая ртом воздух и дрожа всем телом. На этот раз понадобилось больше времени, чтобы она оправилась от боли и смогла вдохнуть. За возможность убить эту морд-сит Ричард был готов пожертвовать собой.
Людвиг Дрейер поднял руку, останавливая Эрику, собравшуюся в третий раз воспользоваться эйджилом.
– Ну, Мать-Исповедница, – сказал Дрейер, подходя ближе, – похоже, ты снова с нами.
Сплюнув кровь, Кэлен посмотрела на него.
– Ты же помнишь, аббат, что я обещала убить тебя?
– Да, я знаю, что волшебники держат слово, но не верю, что это относится и к Исповедницам.
– А ты поверь, – язвительно ответила Кэлен. – Ты уже мертв. Просто еще не знаешь.
– Да, да, я приму эту угрозу во внимание. Считай, что меня уже охватил священный ужас, если тебя это утешит, но час поздний, и какой бы приятной ни была наша беседа, с меня на сегодня довольно болтовни.
Людвиг приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Ричард надеялся, что Кэлен хватит здравомыслия не плюнуть в лицо Дрейеру. Лорд Рал знал – когда она злится, может сделать что угодно. А сейчас она злилась. К счастью, Кэлен просто смотрела.
– У нас с тобой есть одно незавершенное дело, – произнес Людвиг, улыбнувшись так, что по спине Ричарда пробежал холодок. – Видишь ли, я твердо верю, что Исповедница способна дать выдающееся пророчество, более важное, чем можно получить даже от колдуньи, какое не способны дать обычные люди. У меня никогда еще не было подобной возможности, но теперь я наконец близок к цели и намерен максимально использовать свой шанс. Долгие годы я совершенствовал свое уникальное ремесло, надеясь, что вы предоставите мне такую возможность.
– «Уникальное ремесло»? Какое жалкое оправдание для пыток! Простая правда заключается в том, что ты получаешь нездоровое удовольствие, истязая и калеча людей. В глубине души ты знаешь, что тебя считают садистом и извращенцем, и потому пытаешься придумать оправдание, благородную, с твоей точки зрения, причину. Но тебе никого не провести. Все знают правду.
Людвиг пренебрежительно поднял руку.
