Джейсон, пробыв пару недель в каком-то переходном состоянии, начал поправляться очень быстро. Возвращение в университет стало для него тяжёлым испытанием: он чувствовал себя некомфортно в большом скоплении людей и не выносил, когда кто-то оказывался слишком близко от него. Во всех случаях, когда это только было возможно, он самостоятельно изучал предметы или просматривал дистанционные курсы, но посещать университет всё равно требовалось. Первый месяц он не мог этого сделать без приёма прописанных Амандой лекарств, но со временем привык.
К середине ноября он уже не принимал ничего, кроме одного-единственного препарата для нормализации сна. Но и его он использовал нерегулярно и собирался вовсе отказаться. Во-первых, он помогал не всегда, и кошмары по ночам всё равно снились; во-вторых, на следующее утро самочувствие было отвратительным. Доктор Риккетс предлагала попробовать другое средство, но Джейсон отказался, мотивируя это тем, что почти привык к кошмарам: они снились ему уже несколько лет, появляясь чаще в периоды нервного напряжения.
Дэниел знал об этой особенности, как знал и про то, что последние полгода перед изнасилованием кошмаров не было вовсе. Он часто вспоминал это время и тосковал по нему. Волшебные и спокойные месяцы, начиная с их новогодней поездки в Бостон и заканчивая появлением Камиллы в Лондоне. Они напоминали ему их первое лето, неомрачённое чувством вины и стыда и без той тяжёлой притирки характеров и неконтролируемых вспышек ревности. Они любили друг друга без оглядки назад, самозабвенно, свободно, радостно. Это был их настоящий медовый месяц. Даже пять. Безумно мало…
Наверное, они были слишком счастливы… Боги завистливы. Никто не может быть так счастлив бесконечно.
Дэниел снова спустился вниз, уже подумывая спросить кого-нибудь из прислуги, где Джейсон, как вспомнил о ещё одном месте, где тот мог быть. Парадная гостиная. Он пошёл туда.
Астон осторожно приоткрыл дверь. Джейсон сидел перед открытым роялем. Его руки неподвижно лежали на клавишах, и он смотрел на них застывшим потерянным взглядом.
— Джейсон, — тихо позвал Дэниел.
— Ты уже дома? Я не слышал, — Джейсон обернулся и встал со стула.
— Не сразу тебя нашёл.
— Я подумал, что… Неважно. Ничего не получается.
— Получится потом, — успокаивающим тоном сказал Дэниел. Он подошёл к Джейсону и обнял его. Тот приник к его груди.
Дэниел взял его руку и поднёс к губам. Он не знал, чем и как помочь. Он видел, что Джейсон мучается и страдает, что боль и стыд бьются внутри него, как запертая в клетке птица, но он не может отпустить их и освободиться. И он чувствовал, что Джейсон хочет вернуться к нему, тянется, но каждый раз отступает назад.
— Надо подождать, — произнёс он, всё еще прижимая прохладную узкую ладонь к губам. Белая манжета в тонкую серо-голубую полоску скрывала шрамы на запястье. Шрам на правой руке был короче, но гораздо хуже на вид — грубый, широкий, узловатый. Шов после операции, наоборот, был тонким и аккуратным.
— Пойдём ужинать? — спросил Джейсон, освобождая руку из пальцев Дэниела. — Уже должны были подать.
За ужином они разговаривали о том, что делали днём и что слышали в новостях. Всё было так, как последние несколько лет, словно бы ничего этим летом и не происходило. Дэниел видел, что их жизнь постепенно налаживается и возвращается в привычную колею: Джейсон уже встречался со своими друзьями и спускался вниз, когда были гости. Потихоньку выправлялось всё, кроме одной вещи — он спал в гостевой спальне.
Он переехал в дом Астона по его настоянию. Хотя нельзя было сказать, что Дэниелу пришлось настаивать. Джейсон механически выполнял все его просьбы. Ему было всё равно.
Неизвестно какими путями, но через пару месяцев после возвращения Джейсона в Лондон Камилла узнала, что они спят отдельно. Астон сначала думал поручить Эдеру выяснить, как же всё-таки к ней поступает информация, но махнул рукой. Ничего важного ей не сообщили, скорее всего, это были сплетни среди прислуги, которые, медленно циркулируя, наконец добрались и до его жены. Менять штат он не хотел — появление сразу нескольких незнакомых людей в доме могло плохо подействовать на Джейсона.
Возможно, как и говорила доктор Риккетс, он излишне тщательно ограждал Джейсона от реального мира. Перед отъездом с острова Хиддензе она сказала: «Не надо относиться к нему как к ребёнку или тяжело больному. Джейсон сильный. Сильнее, чем вы думаете. В нём не хватает, скорее, гибкости и умения приспосабливаться, принимать новое положение вещей и мириться с ним. От сильных ударов он не гнётся, а ломается. Но не нужно оберегать его от мелких неприятностей и сложностей. Они закаляют и учат его».
