Это было как раз то, о чём Джейсон мечтал. В этот раз не было даже небольшой боли — одно сплошное наслаждение, блаженство, желание, чувство наполненности и принадлежности. Он притянул Дэниела к себе, чтобы тот опустился на него, и закинул ноги ему за спину.
Он ощущал движения Дэниела не как удары, а скорее как скольжение — точно в замедленной съёмке, ощущал каждой клеткой своего тела и упивался его силой, напором, жаром. Он задыхался в его объятиях и стонал, почти кричал, когда член касался простаты. Тело судорожно билось под весом Дэниела, предчувствуя скорую разрядку, и в последние секунды из горла Джейсона доносились уже даже не крики, а всхлипы. Если бы это балансирование на самом краю, это ощущение блаженства, желания и мучения продлилось бы ещё чуть дольше, возможно, он бы на самом деле начал рыдать, потому что Дэниел словно бы саму душу вытягивал из него наружу. Он умел всколыхнуть эмоции, покоившиеся на самом дне, и выпустить их на свободу все разом.
Его член был зажат между их животами, и Дэниелу было не очень удобно ласкать его, но хватило буквально касания. Джейсон знал, что кончил бы и без этого — он уже был на том коротком стремительном пути, когда невозможно остановиться.
И едва только крик наслаждения замер на его губах, он сделал глубокий вдох и прошептал:
— Я люблю тебя… Всегда буду любить…
Дэниел и после оргазма продолжал в нём двигаться, словно пытаясь допить последние капли удовольствия. Джейсону это тоже было приятно. Он закрыл глаза и услышал, как Дэниел шепчет:
— Ты моё счастье… Самое страшное — потерять тебя. Я люблю тебя! Ты не представляешь, как…
Глава 46
Джейсон остановил автомобиль напротив главного входа в особняк. Машина телохранителей прошуршала где-то сзади по подъездной дорожке. Он взял с пассажирского сиденья компактную кожаную сумку, в которой лежал его ноутбук и несколько самых необходимых вещей, и вышел из машины. Об остальном багаже позаботится прислуга.
Он быстро поднялся по ступеням и прошёл через распахнутые для него двери в ярко освещённый холл. После уличного полумрака и мягкого света кованых фонарей во дворе огромные хрустальные люстры, отражённые в зеркалах и гладком мраморе пола, на секунду ослепили его. Высокий и уже немолодой мужчина приветствовал его у входа и принял сумку. Лицо этого человека показалось Джейсону смутно знакомым, но он не мог вспомнить, ни как его звали, ни какова его должность в доме. Кажется, что-то вроде старшего лакея или официанта. Своё предыдущее пребывание в особняке Астона в Колоньи Джейсон помнил отрывочно. Пожалуй, по-настоящему запомнилась только мадам Пассар, домоправительница.
Хотя Камилла не появлялась в Женеве уже год, Джейсон всё равно считал этот дом принадлежащим ей. Будь его воля, он вообще бы не стал заходить в него, но когда его привезли сюда в первый раз из женевской клиники, у него не было сил спорить и, к тому же, Камилла была последним, о чём он вспоминал в тот момент. Тогда он прожил в Колоньи почти месяц.
С тех пор он ещё пару раз приезжал в Женеву: посетить врача и проверить, как восстанавливается рука, но всегда останавливался в гостинице. В этот раз Дэниел планировал провести в Женеве целую неделю и потребовал, чтобы Джейсон присоединился к нему в его доме. «Я не собираюсь торчать всю неделю в отеле, — чётко обозначил он свою позицию. — Ты жил в этом доме раньше, будешь жить и теперь. Я в нём хозяин, и я решаю, кто может в нём останавливаться, а кто нет».
Джейсон должен был приехать сюда завтра в первой половине дня, но, узнав, что Дэниел будет дома уже сегодня после обеда, не утерпел. Тем более, тихий отель, в котором он остановился, успел ему поднадоесть. Он наслаждался покоем, чудесными пейзажами и ничегонеделанием первые четыре дня, а потом начал скучать.
Отель был расположен в шато недалеко от Экс-ан-Прованса, и мисс Вернье потратила немало времени — своего и сторонних консультантов — чтобы найти подходящее Джейсону место. Оно полностью удовлетворяло всем его требованиям и одновременно устраивало Эдера. Отель был предназначен для очень состоятельных гостей, и система безопасности была в нём на высочайшем уровне. Уединение и покой постояльцев охранялись с невероятной тщательностью. Тем не менее, два соседних номера были заняты телохранителями. Джейсон подозревал, что их главной задачей было охранять его добродетель. Они практически никогда не упускали его из виду, хотя особо и не надоедали.
Охранять его добродетель было особо не от кого: девяносто процентов немногочисленных гостей составляли немолодые уже супружеские пары. Дамы проводили время в спа, их мужья — на поле для гольфа. Джейсон не общался ни с кем из постояльцев, разве что на третий день пребывания в отеле познакомился в фитнесс-центре с только что прибывшим гостем. На другой день они сыграли партию в теннис, и молодой человек, его звали Леон Рувье, присоединился к Джейсону за ужином.
