Рувье в общем и целом был приятным собеседником, но Джейсон по некоторым мелочам почувствовал, что это человек не его круга, хотя изо всех сил старался им казаться. Он попросил Дэвиса проверить его — ему не хотелось, чтобы повторилась ситуация с Андреасом Эттингеном. Оказалось, что Рувье происходил из хорошей семьи, когда-то состоятельной, но обедневшей в результате неудачных биржевых спекуляций отца Леона. Сам Леон вёл активную светскую жизнь, но источник его средств был неизвестен. Он много играл, был завсегдатаем казино в Монте-Карло. Поговаривали, что он писал статьи с последними светскими сплетнями и слухами для французских и итальянских журналов и этим тоже отчасти компенсировал немалые расходы на богемный образ жизни.
Джейсон посчитал, что с этим человеком не стоит общаться. Но ему, к счастью, не пришлось прилагать никаких усилий, чтобы отделаться от Рувье. Тот сам съехал из отеля на восьмой день пребывания там Джейсона.
Ещё два дня Джейсон провёл в основном за книгами, дожидаясь, когда Дэниел вернётся из долгой поездки в Китай и Сингапур. Он уже пресытился и изысканной красотой этого места, и идиллическим покоем, поэтому уехал в Женеву раньше, чем планировал. Эдер предлагал ему лететь на самолёте, но на такое расстояние это было просто смешно.
— Мистер Астон уже здесь? — спросил Джейсон у встретившего его лакея.
— Мистер Астон приехал сегодня днём и сейчас отдыхает.
Джейсон видел, что мужчина, хотя и не подаёт вида, немного растерян. Неудивительно: даже самую искушенную в этикете прислугу редко обучают тому, как правильно вести себя с любовником женатого хозяина.
Разумеется, все в доме были предупреждены о его приезде, но, вероятно, сказывался ещё и тот факт, что его здесь запомнили совсем не таким. Лакей смотрел на него и не узнавал: вместо полуживого безвольного существа, покрытого синяками, приехал молодой человек с уверенными и даже требовательными взглядом и манерами.
— Будьте добры, проводите меня к нему, — попросил Джейсон, предполагая, что Дэниел, как обычно, сидит с бумагами в кабинете. Он толком не помнил, где здесь находится кабинет.
— Мистер Астон устал после перелёта из Гонконга и просил его не беспокоить, — пояснил лакей, словно бы разъясняя непонятливому гостю, что означает слово «отдыхает».
— Хорошо, — Джейсон не стал настаивать, хотя находил эту ситуацию немного странной. — Тогда покажите мне мою комнату. Надеюсь, её приготовили?
Лакей только открыл рот, чтобы что-то ответить, как его прервал неизвестно откуда взявшийся в холле Рюгер:
— Гартнер, уверен, просьба не беспокоить не относится к мистеру Коллинзу, — он повернулся к Джейсону: — Мистер Астон разместился в круглой спальне. Думаю, вы помните, где она.
Круглая спальня — на самом деле полукруглая — частично занимала нечто вроде декоративной башни, пристроенной к особняку, и в скруглённой её части находились пять высоких окон, из которых открывался вид на сад. Как раз эту спальню, по размерам и изяществу обстановки уступавшую только хозяйской, в предыдущий раз отводили Джейсону. И то, что Астон занял именно её, а не свою собственную комнату, уже было достаточным намёком для прислуги.
— Здравствуйте, Рюгер, и спасибо, — поблагодарил Джейсон. — Что, был тяжёлый перелёт?
— Да, не самый приятный. К тому же, с нами летел сын господина Чэна и ещё двое его помощников. Отдохнуть в самолёте не получилось.
Джейсон поднялся наверх и открыл дверь комнаты. Высокие окна в сад были закрыты тяжёлыми портьерами в белую и золотисто-медовую полосу. Всё прочее тоже было белым и позолоченным, элегантным, утончённым и без лишней пышности. Да, он помнил эту комнату, но нечётко. Помнил, как прислуга утром поднимала шторы, и спальню заливал тёплый утренний свет. Помнил узоры на ковре, лежавшем в центре комнаты, — он рассматривал их часами. Помнил высокий камин, который при нём никогда не растапливали, и несколько безделушек на полке над ним.
Сейчас в комнате был мягкий полумрак. Дэниел лежал на кровати и спал. Судя по тому, что он был в одежде и на груди у него лежала полураскрытая книга, спать он на самом деле не планировал.
От звука открывающейся двери Дэниел проснулся и открыл глаза. Сначала по лицу пробежало тревожное выражение, но, увидев Джейсона, он улыбнулся.
— Ты уже здесь? — удивился он. — Который час?
— Начало десятого.
Джейсон подошёл к кровати и сел на краешек рядом с Дэниелом. Он и без того скучал по нему, а увиденная им сцена лишь подстегнула его чувства: Астон без своих обычных строгого костюма, строгого выражения лица и приказного тона, расслабленный, только что проснувшийся… Джейсону невыносимо захотелось приблизиться к нему, коснуться, поцеловать. Он смотрел на Дэниела и понимал, что для него существует один-единственный человек в мире и никто и никогда не сможет занять то же место в его сердце. В этом было и его счастье, и его боль: он мог быть с человеком, которого любил, но Дэниел никогда не будет принадлежать ему до конца. Между ними всегда будет… Нет, не стоило думать об этом сейчас.
— Я думал, ты приедешь позднее. Лёг почитать и уснул.
