— Рюгер сказал, что перелёт был тяжёлым.
— Уже успел поболтать с моей охраной?
— Ага, — промурлыкал Джейсон, наклоняясь к Дэниелу. — Пообщался с ним, пока пробивался к тебе сквозь грозную прислугу.
Джейсон почувствовал, как тело Астона рядом с ним напряглось:
— Пробивался? — взвился Дэниел. — Мадам Пассар всем должна была разъяснить, каков твой статус в этом доме.
— Ты же сам приказал не беспокоить тебя, — пояснил Джейсон и уселся на Дэниела сверху, перекинув через него ногу. — Если я нарушил приказ, могу принести извинения и немедленно удалиться.
— Ну уж нет!.. — воскликнул Дэниел, обхватывая его за талию.
Тот снял пиджак и бросил на кровать рядом. Под собой он чувствовал сильную, твёрдую эрекцию Дэниела. Он прикрыл глаза, смакуя ощущения, потом медленно склонился к Астону и поцеловал его, одновременно плавно двигая бёдрами, вызывая ещё большее желание, соблазняя и дразня.
— Похотливый чертёнок, — пробормотал Дэниел, когда их поцелуй прервался.
— Почти две недели…
Дэниел попытался приподняться и перевернуться так, чтобы Джейсон бы оказался внизу, но тот сильнее сжал его ногами и удержал.
— Ты же устал… Совсем без сил, — улыбаясь, прошептал он.
***
Они оба были обнажены. Джейсон лежал на Дэниеле сверху и жадно, страстно, почти задыхаясь целовал его в губы, чувствуя, как пальцы любовника ласкают его внизу, как они входят в него, гладят и растягивают чувствительные мышцы.
Он сел на бёдрах Дэниела, обхватил рукой его член и начал массировать уверенными сильными движениями. Он заметил, как Дэниел блаженно закрыл глаза и чуть слышно застонал.
Улыбнувшись этому приятному звуку, Джейсон привстал на коленях и затем медленно опустился, насадив себя на твёрдый член Дэниела. Так всегда было немного больно, но только с самого начала, зато потом, потом… Его мысли путались от удовольствия, а большой горячий член пронзал его, раздвигал всё внутри и наполнял.
И всё-таки Дэниел принадлежал ему, ему одному… Никому больше… Ни с кем больше Дэниел не делил своего тела и сердца так, как с ним… До такой абсолютной открытости и обнажённости души, до трогательной уязвимости…
Дэниел смотрел на Джейсона, ритмично двигающегося, раскачивающегося на его члене, насаживающегося всё глубже и упивающегося удовольствием, уверенно берущим это удовольствие… Требующим его всем своим молодым горячим телом… И в этих сильных раскованных движениях, в его неотрывном взгляде было что-то властное, покоряющее, затягивающее. Сейчас Джейсон не отдавался ему, он вбирал его в себя, подчинял и делал своим.
Он был тем же самым юношей, в которого он без памяти влюбился несколько лет назад, но он был и кем-то другим — более сильным, зрелым, уверенным, откровенным…
***
Спать не хотелось. Обычно после того, как они занимались любовью, Джейсон быстро засыпал, утомлённый, но сегодня сон к нему не шёл. Дэниел, уставший после деловых встреч, долгого перелёта и продолжительного секса, уснул почти мгновенно.
Джейсон перелёг под одеялом ближе к нему. Дэниел говорил, что он был для него идеальным спутником. Джейсон сам не мог бы сказать того же про Астона: тот был слишком авторитарным, неуступчивым и жестоким человеком, с ним было нелегко ладить. Впрочем, в отношении Астона слово «ладить» имело одно значение — беспрекословно подчиняться. Тем не менее, Джейсон сумел отвоевать и выторговать для себя определенные свободы, и ему было комфортно и безопасно в отведенных для него границах. Но, как бы там ни было, со всеми своими недостатками Дэниел был единственным, к кому Джейсона тянуло с такой силой, кто вызывал в нём такую любовь, нежность и восхищение.
Каждый из них находил в другом нечто особенное, нужное именно ему, как воздух…
И то, что они сумели преодолеть пережитое прошлым летом, было лучшим доказательством того, что их отношения были преданными и устойчивыми. Джейсон невольно вздрогнул и сжал кулаки, когда вспомнил про те страшные дни. Прошёл почти год, а он до сих пор не мог до конца освободиться от терзавших его воспоминаний, страхов и сомнений.
Те люди были мертвы. Но от этого шрамы, оставленные в его сознании, не стали меньше. Он не испытал ничего, когда Эдер сообщил ему: ни мстительной радости, ни облегчения, ни угрызений совести. Хотя, почему они должны были его мучить? Он не отдавал приказа, он даже об этом не просил… Но он знал. Никто не ставил его в известность, но он знал. И таким образом становился соучастником. Он давал своё молчаливое согласие.
Даже если бы он был против, Астона этим было не остановить: он всё равно бы сделал то, что задумал — то, что считал справедливым. Джейсон понимал как слабо и лицемерно это утешение: оправдывать себя тем, что от него ничего не зависело.
Когда Эдер поделился с ним той новостью, он подавил в себе ужас и отвращение так же, как это произошло, когда он узнал про торговлю оружием. И это не потребовало от него больших усилий. Он легко смирился с этой мыслью, заключил очередную сделку с совестью. Неужели в следующий раз будет ещё легче?
