— Но когда он соглашался подменить видео, он должен был понимать, чем это закончится для меня. Почему он согласился?
— Разве я говорил, что он был в вас влюблён? Не думайте, никаких рыцарских чувств не было. Он вас, скорее, ненавидел за то, что вы сделали с ним.
— Я ничего с ним не делал, — процедил Джейсон.
— Само ваше существование сводило его с ума. И потом, он спасал собственную жизнь. Она была ему, несомненно, важнее вашей. Он даже ждал расправы над вами, потому что это могло положить конец его мучениям. Он хотел, чтобы вас больше не было, хотя сам никогда бы не смог и пальцем вас тронуть.
Джейсон сидел без движения, побледневший, с застывшим взглядом и с выражением неприятия и недоверия на лице.
— Вам интересно, откуда я всё это знаю? — спросил Эдер. — Не можете поверить, что так оно и было? Кулхаас сам всё рассказал, конечно, не сразу. Но потом, когда он сломался, его было уже не остановить. Он никому не мог этого рассказать раньше и рад был излить душу перед кем угодно. Даже перед Астоном.
— И что с ним стало? Вы его убили? — прямо задал вопрос Джейсон.
— Таких вещей не прощают, мистер Коллинз. Хотя, если бы не его участие в истории с видеозаписью, Дэниел бы его отпустил. Когда Кулхаас рассказывал о своей одержимости, это было настолько жалкое зрелище… он был унижен, раздавлен, измучен, просто болен, в конце концов… Вы разрушили саму его личность. Он одновременно испытывал к вам сексуальное влечение и отвращение и не мог примирить у себя в голове два ваших образа, которые преследовали его, «ангела и шлюхи», как он выразился. Я уверен, Дэниел отпустил бы его, если бы его вина была только в том, что он помешался на вас.
Джейсон знал, почему Эдер говорил ему всё это сейчас, и знал, что речь шла не столько о Кулхаасе, сколько об Астоне. Тот бы отпустил Кулхааса, потому что видел в нём самого себя и понимал чувства несчастного телохранителя. С Дэниелом всё происходило не в таких пропорциях, но это был тот же род безумия, та же одержимость, то же наваждение.
— Помогите мне, Эдер, — тихо произнёс Джейсон, глядя в пол. — Помогите мне исчезнуть. Скажите, что не смогли меня найти. Вы же знаете, так всем будет лучше.
— Я не уверен в этом. К тому же, сейчас уже слишком поздно, — Эдер кивнул в сторону окна, за которым виднелся аэропорт, горящий в сумерках холодными огнями. — Астон знает, что вы у меня. Нас ждёт самолёт.
***
В самолёте Джейсон отказался от еды, попросил только стакан минеральной воды и уселся в уголке возле окна. На лице застыло выражение горечи и тоски.
Эдер немного расслабился внутренне: он опасался, что предстоят ругань, крики и сопротивление, возможно, даже пришлось бы увозить Коллинза силой. Всё оказалось проще, чем он думал. Никаких возражений, полное равнодушие ко всему и покорность: послушно сел в машину, послушно сел в самолёт. Только Астон обладал привилегией созерцать проявления чувств мистера Коллинза. И в этой конкретной ситуации он Астону не завидовал.
Весь короткий перелёт до Женевы Джейсон молчал. Лишь когда всех попросили пристегнуться при заходе на посадку, он как будто на секунду вынырнул из своих мыслей и спросил:
— Как вы поняли, что запись была подделкой? Неужели только по тому, что Кулхаас запрашивал видео из коридора? Это же ничего не значило.
— Почему ничего? Когда копнули глубже, стало ясно, что несколько файлов за те двадцать пять минут были подменены другими, и именно в них был зафиксирован приход Рувье. А что касается основного видео — подделка была идеальной. Чтобы её сделать, они воспользовались той записью из гонконгского отеля, которая была у Кулхааса. Вы получились очень похожими на себя самого. Никаких сомнений в том, что это вы, у Астона не возникло. Но есть такой принцип — проверять всё, даже то, в чём нет сомнений. На следующее утро я заставил Дэниела смотреть эти записи ещё раз, на этот раз внимательно и — насколько это можно было — в здравом уме, и проверять, нет ли чего странного, необычного. Он сказал, что совсем не в вашем вкусе уходить с любовником в ванную. Это даже на посторонний взгляд выглядело слегка нелогично.
— У них не было времени снимать вторую серию, так?
— Да, они торопились. Сняли пару страстных поцелуев, и всё. Потом занавес.
— И что, это заставило Астона усомниться?
— Хм… Была ещё одна мелочь интимного свойства. Не думаю, что вам это так уж необходимо знать.
— Боитесь оскорбить мою невинность? Напрасно. Особенно теперь, когда вся ваша армия наверняка уже знает, что и как мы делали в постели.
Эдер пожал плечами, мол, сами напросились, и ответил:
— Астон сказал, что, если подумать, вы не смогли бы настолько глубоко взять в рот. Актёр немного перестарался.
Джейсон с шумом втянул воздух, и Эдер заметил, что на щеках у него выступил слабый румянец.
