Когда Николс сообщил, что Джейсон в библиотеке и не желает подниматься наверх, Дэниел почувствовал лишь короткий и слабый всплеск раздражения, быстро схлынувший. Он ждал этого и знал, что всё будет непросто.
Астон стоял перед входом в библиотеку, пальцы его уже легли на ручку, но несколько секунд он не решался войти. Наконец он открыл дверь.
Джейсон стоял возле окна. Он был другим, совсем не таким, каким Дэниел привык его видеть: как будто с их последней встречи прошли не двенадцать дней, а два года. Вместо привычной классической одежды на нём были джинсы, кроссовки и широкая серая толстовка, в которой совершенно терялась стройная фигура. Джейсон похудел и осунулся, под глазами легли синеватые тени, а плотно сжатые губы и двухдневная щетина на лице делали его старше и жёстче. Он был другим, не таким прекрасно-совершенным, как раньше, но более человечным и настоящим.
Дэниел пару секунд просто смотрел на него. Он наконец-то был здесь, рядом, снова возле него.
— Джейсон, — заговорил он, — я очень волновался за тебя все эти дни.
Джейсон смерил его неприязненным взглядом и спросил:
— Что тебе нужно?
— Довольно много всего, но для начала я хотел просто поговорить с тобой, объясниться и попросить прощения.
— Давай опустим эти формальности. Я не хочу разговаривать с тобой. Я не хочу тебя больше видеть. Твои извинения мне не нужны. Могу я теперь идти?
На Дэниела эти слова, казалось, не произвели никакого впечатления, он спокойно поинтересовался:
— Куда?
— Это не твоё дело.
— Нет, Джейсон, это моё дело. Мы прожили вместе три года. Я заботился о тебе и любил тебя…
— Ты пользовался мной, как только тебе было угодно! — перебил его Джейсон.
Дэниел, не обращая на эту реплику внимания, продолжил:
— …и до сих пор люблю. И я надеюсь, что мы сможем забыть произошедшее недоразумение.
Джейсон чётко, чуть не по слогам произнёс:
— Ты приказал убить меня.
— Мне, правда, очень жаль! — в голосе Дэниела слышалось искреннее раскаяние. — Я никогда, никогда не хотел этого по-настоящему. Эти слова были сказаны в порыве ярости.
— Ты приказал убить меня, — повторил Джейсон.
— Джейсон, пожалуйста, прости меня. Я очень виноват перед тобой. Я поверил этой записи, я ударил тебя, я… — Дэниел запнулся.
— Ты приказал убить меня, — закончил за него фразу Джейсон.
Дэниел подошёл чуть ближе к нему, теперь их разделяло не больше двух шагов. Он попробовал протянуть к Джейсону руку, но тот отшатнулся с отвращением и страхом на лице, как от ядовитой змеи.
— Выслушай, прошу тебя, постарайся меня понять. Видеть тебя и его вместе было настолько больно! Я словно сошёл с ума от ревности и от отчаяния. Я не понимал, что делаю!
— Какое удобное объяснение — не понимать, что ты делаешь… Я не верю тебе. Ты понимал всё достаточно хорошо, чтобы сначала удалить из дома прислугу и вызвать этого своего пыточных дел мастера, прежде чем послать за мной.
— Прислугу отослал Эдер. Остальное — я не знаю, я просто действовал на автомате. Давай не будем выяснять, что я и как сделал. Я совершил ошибку, я виноват, и я признаю это. Но я сделал это непреднамеренно. Господи, даже Хиршау понимал! Понимал, что я уже через час пожалею об этом, когда приду в себя. Даже если бы та запись была правдой, Джейсон, я бы никогда… никогда…
— Ты убил бы меня собственными руками прямо там, если бы не Эдер, — жёстко произнёс Джейсон, хотя нижняя губа у него чуть заметно задрожала.
Он всё так же стоял возле окна, не шевелясь и не меняя напряжённой позы.
— Прости меня, — повторил Астон. — Это всё, что я могу сказать.
— Нет. Хватит. Я прощал, прощал и прощал. Я больше не могу…
— Такое больше не повторится, клянусь тебе! Пусть пройдёт немного времени…
— Нет! — оборвал его Джейсон. — Я хочу прекратить это раз и навсегда. Время тут не поможет. Я… я… Я не хочу возвращаться к тебе ни сейчас, ни потом, ни через год.
— Ты говорил, что любишь меня. Неужели твоя любовь значила так мало?..
— Ты мне задаёшь этот вопрос?! — воскликнул Джейсон. — Сколько значила твоя любовь, если ты приказал избавиться от меня чуть ли не в ту же секунду, как увидел запись? Ты предложил меня своей охране! Во имя нашей любви, я полагаю?! Слава богу, что в них чести и достоинства больше, чем в тебе!
Он отвернулся к окну, не в силах больше видеть Астона.
— Я уже всё объяснил тебе, Джейсон. Я не владел собой, — Дэниел подошёл чуть ближе. — Я поступил с тобой ужасно, отвратительно, низко, но только потому, что ты дорог мне, как никто другой, потому что мне словно нож в сердце вонзился, когда я увидел, как ты…
— Я понимаю это, — тихим, усталым голосом сказал Джейсон, — но я не могу простить тебя. Я не могу взять и забыть.
— Я сделаю всё, чтобы искупить свою вину. Всё…
Джейсон развернулся к Астону.
— Отпусти меня.
Лицо Дэниела словно окаменело, все чувства словно смыло с него.
— Ты знаешь, что это невозможно.
— Пожалуйста, это бессмысленно. Я не хочу быть с тобой.
— Мы были вместе три года, и мы были счастливы. Я не позволю какой-то нелепой видеозаписи всё разрушить, — заявил Астон.
