Он налил себе кофе в чашку и подошёл к окну, выходившему на задний двор. Прислонившись к подоконнику, он выпил кофе буквально за минуту, поставил пустую чашку в специальную металлическую корзинку, где уже лежало несколько грязных кружек и тарелок, ждущих отправки в посудомоечную машину, и повернулся к Марчу:
— Вы уже позавтракали? Нам пора ехать.
Тот вскочил из-за стола:
— Да, машина готова.
Джейсон прошёл через всю кухню к выходу. Марч последовал за ним. Он чувствовал то же самое, что и остальные здесь присутствующие: бывший спутник хозяина, теперь просто один из его секретарей, всё равно оставался чем-то особенным. К нему не прилипала грязь, и горничным и поварам никоим образом невозможно было унизить это холодное и совершенное существо.
День в офисе прошёл без особых происшествий, но к вечеру Джейсон начал испытывать беспокойство. Глупо было надеяться, что ему повезет так же, как и вчера, и Астон с женой куда-нибудь самоустранятся. В четыре вечера Астон заявил, что продолжит работу дома, и приказал собираться. К счастью, он брал с собой не только Джейсона, но и Манифасье, начальника Женевского отделения банка, и ещё двух сотрудников: они также были приглашены к ужину. Джейсона никто не приглашал.
Когда они приехали в Колоньи, Камиллы и детей не было дома. Работу они продолжили в кабинете Астона, том самом ненавидимом Джейсоном кабинете. Прошло довольно много времени, прежде чем Астону потребовался один из документов, которые Джейсон привёз из офиса и оставил на столе в маленькой приёмной перед кабинетом.
Джейсон вышел в приёмную и стал искать нужные бумаги в стопке документов на столе. Звук шагов прямо за спиной заставил его резко обернуться: он лишь на доли секунды встретился с ней взглядами, и она быстро прошла мимо него в кабинет.
Камилла.
Ему не удалось толком рассмотреть её. Он заметил лишь высокую, статную, очень женственную фигуру, красивое лицо с выразительными крупными чертами и делано-равнодушный взгляд. Этот взгляд скользнул по нему, как по мебели или стене, не замечая и не удостаивая вниманием. Но Джейсон знал, что за этим равнодушием скрываются сильнейшая неприязнь, ревность, быть может, ненависть к нему.
Документы лежали перед ним, а он не мог сообразить, что ему нужно. Наконец он выбрал три листа, покрытых цифрами, и подошёл к двери. Джейсон подумал, что оказался сейчас в более выигрышном положении: у него было несколько секунд, чтобы после этой встречи перевести дух в одиночестве, у Камиллы этого времени не было.
Джейсон понимал, что его несколько секунд передышки тоже истекают. Он должен войти сейчас в кабинет. Он знал, что сможет, что ни один мускул на его лице не выдаст напряжения, но заставить себя было тяжело.
Он повернул ручку двери и вошёл. Бумаги аккуратно легли на стол перед Астоном, а сам секретарь бесшумно занял своё место. Камилла говорила что-то насчёт ужина. Разговор вёлся на французском, и Джейсон заметил сильный немецкий акцент, но уровень владения языком у Камиллы был, несомненно, лучше, чем у него самого.
Астон ответил ей, что ужин можно подавать через полчаса, после чего его жена вышла из кабинета, напоследок ещё раз бросив на Джейсона ледяной взгляд.
В приёмной она остановилась чуть ли не на том самом месте возле дверей, где недавно стоял Джейсон, и выдохнула. Ничего страшного не произошло, но внутри всё похолодело и никак не желало оттаивать.
Войдя в приёмную, она в первую секунду не поняла, кто пред ней. Молодой мужчина стоял к ней боком, лица его не было видно, и она даже успела отметить удивительно изящный наклон светловолосой головы, прежде чем сообразила, кто перед ней. Коллинз не слышал, как она вошла, и быстро перебирал какие-то бумаги. Она много знала о нём, видела десятки его фотографий, но воображение всё равно рисовало его портрет по-своему. Камилла представляла его гораздо ниже ростом, худеньким, маленьким, женственным. Он оказался совсем не тем изнеженным мальчиком, каким ей всегда виделся.
Стоять так дальше было нельзя. Камилла пошла к дверям кабинета. И тут Коллинз повернулся к ней. Да, она видела много его фотографий, знала, что он красив, и готова была увидеть это идеальное лицо… но не эти яркие, чуть удивлённо распахнувшиеся глаза, посмотревшие на неё словно из другого мира.
Джейсон не стал ужинать вовсе. Он чувствовал себя отвратительно. Ему было совестно и стыдно, и он никого не хотел видеть сейчас. Оставалось только запереться в своей комнате. Завтра в обед они уезжают в Сингапур. Скорее бы наступило завтра…
В девять вечера в дверь к нему постучали. Джейсону пришлось подняться с кровати.
На пороге стояла молодая девушка с подносом.
— Мсье Астон распорядился принести вам ужин, — скороговоркой объявила она на французском.
Джейсон отошёл в сторону, давая ей пройти в комнату. «Мсье Астон» иногда проявлял излишнюю заботу, выглядевшую почти издевательски.
— Он также велел вам присоединиться к нему за завтраком. Завтрак в половине восьмого.
