Когда он утром 25 декабря сел завтракать, то заметил на столе небольшую плоскую коробочку, нарядно, но одновременно сдержанно упакованную в тёмно-зелёную бумагу. Он сделал вид, что не заметил её. Только один человек мог устроить так, чтобы этот подарок оказался тут. Что это было? Очередная демонстрация своей власти? Зачем? Джейсон и без того ни на минуту не забывал, что за ним постоянно следят и он не распоряжается в своей жизни ничем.
Он вспомнил другой подарок Астона. Часы, найденные им на каминной полке в бостонском отеле.
Так Астон сказал ему тогда. И он дал своё согласие.
Он встал из-за стола, почти ничего не съев, только выпив кофе. Он пошёл в спальню, достал из сейфа шкатулку, где хранил часы, которые редко надевал, и взял те самые Bovet. Ему захотелось швырнуть их на пол, разбить, расколотить, но это был столь совершенный и прекрасный механизм, что рука не поднималась. Он сам был таким механизмом, безупречным автоматом, предназначенным доставлять удовольствие своему владельцу.
Он оставался им до сих пор. Астон требовал от него, чтобы он, как и прежде, выглядел безупречно: идеально сидящие костюмы, идеально подобранные аксессуары, идеально завязанный галстук, идеально лежащие волосы.
Астон вернулся в Лондон 28 декабря буквально на один день. Он не поленился по дороге в свой кабинет заглянуть в комнату, где Джейсон раскладывал по полкам папки с документами. Дверь осталась открытой, и мисс Мецлер и Карне, телохранитель Астона, оставшиеся в приёмной, внимательно смотрели в их сторону.
— Доброе утро, Коллинз.
Судя по тону, Астон находился в превосходном расположении духа. Видимо, короткие рождественские каникулы удались.
— Доброе утро, мистер Астон, — сказал Джейсон, ставя на место последнюю папку и поворачиваясь к начальнику.
— Вы получили мой подарок?
— Да, спасибо. Я не открывал его и попросил Гертлинга отвезти его вам домой.
Астон мгновенно изменился в лице, и тон его стал жёстким:
— Почему?
— Простите, я не считаю возможным получать от вас подарки. Тем более что у меня нет ответного для вас.
— Мы ещё обсудим этот вопрос, — пообещал Астон и, сделав небольшую паузу, продолжил: — Займитесь пересмотром расписания с мисс Вернье. Восьмого января вы вместо неё едете со мной в Женеву, затем в Сингапур.
Джейсону потребовалась лишь секунда, чтобы восстановить в памяти все детали расписания Астона: три дня в Женеве Астон собирался прожить вместе со своей семьей. Впрочем, ничего страшного в этом не было: жена Астона вряд ли часто навещает его в офисе.
— Как вам будет угодно, — кивнул Джейсон.
— Мне угодно, чтобы вы находились при мне постоянно. Ваши услуги могут потребоваться.
Джейсон резко вскинул голову и недоуменно уставился на начальника. Эта фраза означала, что ему надо будет жить в одном доме с Астоном и его семьей. Такое было просто невозможно представить!
— Моё присутствие в вашем доме может показаться неуместным, — тихо проговорил он после секундной паузы.
Он заметил, как округлились глаза мисс Мецлер, с огромным интересом подслушивающей их разговор.
— Мисс Вернье и Брент часто останавливаются в моём доме, чтобы быть под рукой в случае необходимости. К тому же, если будете жить в Колоньи, не придётся делить охрану на две группы, — пояснил Астон самым невинным тоном.
Джейсон не сразу нашёлся, что ответить, и, когда он всё же заговорил, его голос выдавал волнение и злость на Астона:
— Вы прекрасно понимаете, почему это невозможно, — сжав зубы и опустив вниз глаза, произнёс он. — Дело в наших с вами личных отношениях.
— Насколько я помню, Коллинз, у нас с вами нет никаких личных отношений, — невозмутимо возразил Астон. — Поправьте, если я ошибаюсь.
Бросив быстрый взгляд на мисс Мецлер и Карне, Джейсон сказал:
— Если возможно, мы обсудим это позднее.
— Это не обсуждается, — отрезал Астон, развернулся на каблуках и вышел обратно в приёмную.
Закрыть дверь за ним пришлось Джейсону. Когда он остался один в кабинете, он тяжело выдохнул и до боли сжал виски. Зачем Астон так поступает с ним? За что? За то, что он отказывается спать с ним? Неужели он никак не может понять, что это невозможно?!
Астон сошёл с ума. Как иначе объяснить его намерение собрать под одной крышей жену и бывшего любовника? И это была не просто какая-то незначащая мимолётная связь, они открыто жили вместе три года. Джейсон не опасался, что Камилла набросится на него и попытается выцарапать ему глаза. Он знал, что чувство собственного достоинства и воспитание ей этого не позволят. Они оба — и Камилла, и он сам — будут вести себя вежливо и пристойно, как будто впервые друг о друге услышали, но внутри… Как он посмеет взглянуть ей в глаза или поздороваться с ней? Она ненавидит его. И, чёрт, она имеет на это полное право.
На следующий день Джейсон попытался повторно заговорить с Астоном о поездке в Женеву, убедить его поменять решение — нет, не ради него, он не мог рассчитывать на такую милость с его стороны — ради Камиллы. Для неё присутствие Джейсона в доме станет оскорблением и унижением.
