Наконец, голоса стихли, и тишина лишь изредка нарушалась какими-то едва различимыми звуками, происхождение которых вообще невозможно было установить. Может быть, это были звуки особняка, которые сами собой возникают в больших домах: шум сквозняков и ветра в вентиляции, шелест портьер. Может быть, они были слышны и раньше, просто ускользали от внимания Джейсона. Теперь же они не давали ему уснуть, и по какой-то прихоти воображения ему казалось, что источник шума — комната хозяев. Он догадывался — нет, он знал наверняка, — что там сейчас происходит.
Он до боли стиснул зубы и залез с головой под одеяло. Там не было звуков, но мысли невозможно было успокоить. Невыносимо, невыносимо, невыносимо… Чего Астон добивается? Унизить его ещё больше? Заставить страдать? Заставить ревновать? Тогда почему бы попросту не поселить его за стеной своей спальни, чтобы он во всех нюансах слышал, как Дэниел трахает свою жену?
Если бы Астон знал… С каким мстительным удовольствием Джейсон рассказал бы ему про то, что сделал недавно. Но он никогда не осмелится, никогда. Это равносильно самоубийству — рассказать Астону, что у него был секс с кем-то другим. Джейсон сам не понимал, как это произошло. Если бы у него были хотя бы несколько минут, чтобы подумать, он ни за что не решился бы.
Три дня назад он вместе с Астоном приехал на совещание в офис инвестиционного фонда, где он работал когда-то. Совещание длилось около двух часов, а потом Астон пожелал лично переговорить с одним из заместителей управляющего по какому-то щекотливому вопросу. Он сказал, что разговор займёт у него не более получаса, и отправил Джейсона дожидаться его в машине. В приёмной он встретил девушку, которая работала кем-то вроде пресс-секретаря. Они были знакомы раньше, но Джейсон уже не помнил точно, чем она занималась и как её звали: что-то вроде Джудит, или Джоди, или Джанет. Это было неважно. Они просто посмотрели друг на друга, и всё стало понятно без слов.
Они вышли из приёмной, и девушка привела его в маленькую комнату без окон, где хранились запасы бумаги и канцтоваров, стопки визиток и рекламных буклетов, коробки дорогих ручек с логотипами фонда и прочая мелочь.
— Ты всегда мне нравился, — сказал она, закрывая за собой дверь.
Джейсон понял, что для неё секс в этом холодном заставленном стеллажами помещении не был чем-то необычным, по тому, как безошибочно она сняла одну из маленьких коробок с верхней полки и достала оттуда ленточку презервативов. Возможно, у неё был в офисе постоянный партнёр, возможно, ей нравился спонтанный секс с малознакомыми людьми — ему было всё равно. У него всё тело словно иголками кололо от возбуждения и от осознания риска, на который он шёл.
Он прижал Джоди — или Джудит — к горе ящиков в углу и начал приподнимать подол юбки. Он хотел взять её сзади: так в этих условиях было бы удобнее, но она покачала головой:
— Я хочу видеть твоё лицо, — сказала она. — Твоё красивое, красивое, красивое лицо.
Он уже был в ней, когда она спросила, задыхаясь от быстрых движений и чуть постанывая:
— Это правда? Ты больше не спишь с ним?
— Нет, я не сплю с ним, — ответил Джейсон. — Но если он узнает, то всё равно убьёт нас обоих.
И тут же он почувствовал, как мышцы её влагалища сильнее сжались вокруг него: её тоже возбуждала эта мысль. Интересно, понимала ли она, что он не просто использует распространённое преувеличение? Что Астон на самом деле может приказать убить их? Наверное, нет.
Секс был быстрым, но очень и очень приятным.
Джейсон зашёл в туалет, где тщательно вымыл руки и лицо, а потом спустился вниз на парковку, сел в машину и принялся дожидаться Астона. Тот пришёл только через десять минут и тут же стал пролистывать какие-то бумаги. На Джейсона он даже не взглянул, чему тот был несказанно рад: ему казалось, что у него всё лицо предательски горит. Он достал из кармана телефон и начал проверять почту, изредка косясь на ничего не подозревавшего начальника.
***
В семь утра Джейсон спустился на кухню, где завтракали прислуга и охрана. Он бы запросто сел за стол с прислугой в своей квартире или в доме Астона на Уилтон-кресент, и иногда — когда Дэниела не было дома — он так и делал. Здесь же явственно чувствовалось враждебное к нему отношение. Были здесь и те, кто относился к нему, по крайней мере, нейтрально — домоправительница мадам Пассар и охрана — но все остальные явно радовались понижению его статуса в доме.
Когда он вошёл в кухню и поздоровался, на несколько секунд в помещении воцарилась тишина, и на него посмотрели семь пар глаз — все с разными выражениями. Даже Марч и Гертлинг, тоже сидевшие здесь и видевшие его до этого миллион раз, глядели на него с удивлением.
Джейсон заметил стоявший возле широкой плиты большой блестящий кофейник.
— Можно? — спросил он у мадам Пассар.
— Конечно, — кивнула та.
