Джейсон лишь равнодушно дёрнул плечами и скрылся за дверью. Он не собирался сбегать. Бежать было некуда. Через день, или неделю, или месяц Астон всё равно найдёт его. Он может спрятаться только с чьей-то помощью, не в одиночку. Но помощи просить было не у кого.
Совсем близко, на этом же этаже спал — или пока ещё не спал — Крамер. Но Джейсон не мог к нему обратиться. Кем он был для сверхбогатого бизнесмена? Забавой на одну ночь, не больше, чем обыкновенной проституткой…
Джейсон начал медленно, устало раздеваться. Он лёг в кровать, хотя прекрасно знал, что не сможет уснуть.
Завтра его ждал вылет в Лондон, там пересадка на самолёт в Женеву, а потом…
Можно ещё было надеяться на чудо. Или не совсем чудо, просто ещё один возможный — даже очень возможный — вариант развития событий. Марч ведь не случайно затеял этот разговор: он сомневался. Он мог бы сразу доложить Астону или хотя бы Эдеру, но не сделал этого. Джейсон ни на что не намекал излишне прямо, но полагал, что телохранитель поймёт. Коё в чём Марч уступал Хиршау или Бергу, но он был умнее и изворотливее их: неслучайно он продержался возле Джейсона так долго, а место в охране любовника Астона было самым ненадёжным.
Да, Марчу есть о чём подумать. Виноват в случившемся будет не только Джейсон, но и его охрана — потому что не уследила. А если это действительно не первый случай, то им всем точно не поздоровится.
А если он всё же расскажет… Что ж, возможно, это тоже к лучшему. Возможно, тогда всё наконец-то кончится. Не будет больше ненависти, ревности, унижения — ничего. Только полная пустота. Только смерть, которая наконец разлучит их.
Нет, он не хотел умирать, но и жизнь тоже не приносила ему ничего, что заставило бы цепляться за неё.
Он слышал за дверью лёгкий шум: там тихо переговаривались телохранители. Может быть, Астону уже сообщили. У Джейсона дрожь пробежала по всему телу от этой мысли. Что он делает сейчас? Как он отреагировал? Где его застал звонок? В постели с Камиллой?
Он вряд ли выслушал и спокойно лёг спать дальше… Он теперь тоже не спит, и ему предстоит мучиться ещё много часов, прежде чем самолёт Джейсона приземлится в Женеве. Несмотря на всё сильнее овладевавший им страх, Джейсон почувствовал мстительное удовлетворение. Да, Дэниел мог контролировать его жизнь, мог превратить её в ад, мог отнять её, но он тоже был слаб и уязвим. Он до сих пор любил. Эта любовь уже стала его мучением, но теперь измена превратит её в вечную казнь, в пытку, в костёр, в неунимающуюся боль. Предательство бывшего любовника станет ударом прямо в сердце. И Астон это заслужил, тысячу раз заслужил…
***
Марч не разговаривал с Джейсоном всю дорогу и не отвечал на его вопросы, видимо, решив, что неопределённость и страх наказания могут сами по себе стать достаточным наказанием, так что до самой встречи с Астоном в Колоньи Джейсон не знал, что его ждёт.
Дэниелу ничего о произошедшем в Бостоне не рассказали.
Джейсон, когда рядом не было ненужных свидетелей, поблагодарил Марча, про себя думая о том, каким дураком оказался телохранитель.
Через два дня после возвращения Джейсона Астон с женой уехали на несколько дней: какие-то титулованные родственники Камиллы устраивали свадьбу. Джейсон с удовольствием остался дома в относительном одиночестве. С утра он на два-три часа ездил в офис, улаживал немногочисленные дела, а потом или занимался дипломной работой, или играл на фортепьяно, или просто читал. София, оставленная дома под присмотром гувернантки и двух учителей, часто находила его в доме или в саду. Он не знал, что делать с привязанностью ребёнка, по правде говоря, он вообще не знал, что делать с детьми и как с ними разговаривать, а это ко всему прочему была дочь ненавидящей его Камиллы.
Он несколько раз говорил ей, что её мать против того, чтобы они общались, но у него никогда не хватало твёрдости отказаться разговаривать с девочкой или сдать её с рук на руки гувернантке. Он испытывал и жалость к болезненному, не по годам серьёзному ребёнку, и чувство солидарности: София, как и он сам, жила в окружении слуг и охраны, но рядом не было ни одной действительно близкой души. Из-за болезней, частого пребывания в санаториях или на лечении, а также из-за постоянных разъездов семьи София не смогла завести себе настоящих друзей, а у матери к ней было странное отношение: Камилла делала всё, чтобы дочь выздоровела, но на эту неотступную заботу о здоровье, видимо, ушли все её материнские чувства. Внутренняя жизнь Софии её мало интересовала. С сыном она в этом отношении была гораздо ближе.
Эти четыре дня без Астонов стали для Джейсона продолжением его маленького отпуска. Он подолгу гулял в саду или переходил через дорогу на берег озера. Солнце, ветер и покой… Наверное, он мог бы прожить вот так всю жизнь. Ему не нужно было большего. Только покой.
