Я не следила за тобой, хотя ты был одним из моих любимых учеников. Я случайно увидела тебя. Это было давно, не пытайся понять, где и когда. Потом ещё раз, уже намеренно. Кстати, это было нелегко сделать: пути простых смертных вроде меня редко пересекаются с путями людей вроде Дэниела Астона или тебя. Всё, на что мы можем рассчитывать — несколько секунд, пока вы проходите от машины до входа в ресторан или от дверей отеля до лифта, к тому же, всегда с охраной. Встретиться с тобой невозможно, поэтому я решила написать письмо.
Даже сейчас я сомневаюсь, стоило ли его посылать. Возможно, ты возненавидишь меня за то, что я собираюсь сделать. Хотя ты и так ненавидишь меня.
Я кое-что разузнала о тебе и твоей счастливой жизни с этим миллионером. Он окружает тебя заботой и роскошью, а также охраной. О таком партнёре можно было бы только мечтать, если бы, конечно, не его жена. Я хочу, чтобы ты подумал ещё кое о чём.
К тебе, пока ты был у нас, было особое отношение. Не буду описывать, какими способами вбивают послушание в других, просто радуйся, что тебе не довелось этого испытать. Тебя почти постоянно держали на наркотиках, а это очень недешёвый способ сделать человека покорным. Гораздо дешевле и эффективнее оставить его на сутки без воды. Тебя должны были отвезти на аукцион, но я не видела, чтобы кто-то делал твои фотографии для потенциальных покупателей или снимал видео. Мои подозрения стали только сильнее, когда люди, которые тебя упустили, не понесли практически никакого наказания. После побега за тобой следили. Я думала, что тебя вернут, но этого не произошло.
В последний год моей работы мы как-то вспоминали тот случай (единственный побег в нашей практике), и один из охранников намекнул, что всё было спланировано. Тебя просто отпустили.
Я не могла понять, в чём была суть игры. А потом я увидела тебя с Астоном. Ты живёшь с ним с конца 2006 года. Памятный год, не правда ли?
Ты умный мальчик, Джейсон. Ты ведь уже понял, о чём я? Я была бы рада, если бы моя догадка оказалась неверна…»
Джейсон дочитал написанное на одном листе и бросил его на пол. Прим опоздала — он уже всё знал. Он остался при Астоне, и со стороны, возможно, не было понятно, каковы теперь их отношения, поэтому она и написала.
Прим была права: он бы возненавидел её, если бы не знал. Возненавидел бы за то, что она разрушила его призрачное счастье.
Он сам нашёл ту фотографию. Иногда он проклинал тот момент и думал, что лучше бы ему жить в неведении и счастливой слепоте до сих пор. Нет, так бы не получилось. Если бы не фотография, то письмо Прим всё равно сделало бы своё дело. Раскрыло бы ему глаза…
Правда была ему уже известна, но слова Прим почему-то ранили — глубоко, болезненно, остро. В самое сердце… Он начал читать второй лист.
«…и Астон появился в твоей жизни абсолютно случайно. Только верится в это с трудом.
