— Я так не думаю, — Крамер потянулся к бутылке шампанского. — Просто я вижу, что ты привык к другому. К роскоши. К прислуге. К лимузинам.
— Я нахожу всё это приятным. Ты разве нет? — спросил Джейсон, переставляя свой фужер чуть ближе, чтобы Крамеру не пришлось тянуться через стол.
— Да, но это отнимает много умственных ресурсов. Каждый раз нужно думать, что соответствует твоему статусу, а что нет, как такой выбор тебя характеризует…
Джейсон рассмеялся:
— Не волнуйся, твоих умственных ресурсов хватит. Вот с жёнами миллионеров сложнее, у них вся мыслительная деятельность и память уходят на марки, ценники и логотипы. Ни на что другое уже не остаётся. На самом деле это быстро превращается в привычку — получать только самое лучшее.
Джейсон поднёс наполненный бокал к губам.
— Опять «Дом Периньон»? На этот раз розовое… Хочешь сделать это традицией?
Стюарт поставил бутылку так, чтобы Джейсону была видна этикетка:
— Мне бы хотелось надеяться на то, что это может стать традицией. Это тоже восемьдесят пятый год.
Джейсон с любопытством посмотрел на бутылку.
— Что ж, тогда я немедленно должен попробовать этот исключительный напиток, — он сделал маленький глоток. — Насколько я знаю, у «Дом Периньон» нет розового винтажа восемьдесят пятого года.
— Его не продавали, держали в резерве, — ответил Крамер. — Первая продажа была на аукционе в Гонконге в мае, несколько недель назад.
Джейсон сделал второй глоток, не сводя со Стюарта пристальных серых глаз. Согласие приехать куда угодно для встречи с ним, люкс в одном из самых дорогих и аристократических отелей Лондона, шампанское одного с ним года рождения… Что из всего этого следовало?
Не дождавшись ответа Джейсона, Крамер продолжил:
— Случайно прочитал об этом в одном журнале. Я подумал, что это довольно символично, и попросил заказать.
Джейсон далеко не впервые в жизни пил спиртное стоимостью несколько тысяч (или несколько десятков тысяч) долларов за бутылку, но подобные знаки внимания заставляли задуматься.
Третий глоток. Медленное плавное движение руки и ещё более медленное — длинных ресниц, закрывающих, прячущих его от напряжённого взгляда Стюарта. Стюарт ждёт. Ждёт его слов, его оценки, его эмоций. Стюарт ещё не знает, как профессионально он умеет уходить от их демонстрации.
— Почему шампанское? — спросил Джейсон, рассматривая пузырьки на свет. — Мужчины редко его любят.
— Ты любишь. Любишь шампанское, сладкие вина. Я довольно много о тебе знаю.
— К чему столько усилий?
Крамер поднялся из-за стола и встал позади стула Джейсона. Он положил руки ему на плечи и склонился к нему, сначала коснувшись губами его волос, потом шеи, потом краешка уха, вдохнул запах ставшего уже знакомым одеколона — терпкий, холодный и свежий.
— Вы — дорогое удовольствие, мистер Коллинз, — прошептал Стюарт, сильнее сжимая пальцами плечи любовника. — Я всего лишь следую правилам игры.
— Правилам? — переспросил Джейсон, чуть поворачивая голову к Крамеру. — И что ожидается от меня в ответ?
Мужчина прижался губами к его виску.
— Ничего такого, чего я ещё не получил. Несколько приятных часов…
Джейсон немного откинулся назад, когда рука Крамера скользнула вниз по его груди, нежно обведя сосок.
— Это на тебя не похоже, — сказал Джейсон. — Я тоже кое-что про тебя знаю. Ты ведёшь очень простую жизнь, ты равнодушен к вещам вроде коллекционных вин, дорогой одежды, яхт, машин, даже жилью в престижном районе.
— Возможно, начало сказываться разлагающее влияние денег, — усмехнулся Крамер. — Нельзя же думать только о работе. Пора тратить заработанное: путешествовать, окружить себя красивыми вещами, начать коллекционировать какую-нибудь ерунду.
Джейсон прохладно улыбнулся, словно раздумывая, к какой категории он сам относился — к красивым вещам или ко всякой ерунде. Руки Стюарта ласкали его тело и нетерпеливо освобождали от рубашки. Мужчина притянул Джейсона к себе, заставив подняться на ноги, и начал целовать.
Крамер не мог ничего с собой поделать… Он думал, что после той ночи в Бостоне они больше никогда не увидятся, но мысли о Джейсоне Коллинзе не оставляли его в покое.
Его контакты с мужчинами были эпизодическими, редкими, и Джейсон был вовсе не в его вкусе. Он, бесспорно, был хорош собой, но раньше Крамера привлекали только очень молодые люди с мягкими, женственными чертами лица и хрупкой подростковой красотой. В Коллинзе иногда проскальзывали отблески именно такой нежной неуловимой красоты, но он всё равно был уже взрослым, сформировавшимся мужчиной, первым в полном смысле этого слова мужчиной, которым он заинтересовался. Заинтересовался настолько, что полетел ради него в Лондон.
Они вернулись в спальню и начали раздевать друг друга. Это не отняло много времени: на Джейсоне были лишь брюки, а на Стюарте — халат с логотипом отеля, позаимствованный из ванной. Войти в любовника оказалось на этот раз легко: он был хорошо увлажнён и растянут, но внутри всё равно была обжигающая блаженная теснота, сжимающаяся, словно вибрирующая от напряжения и желания.
