Джейсон слегка свёл брови и вопросительно посмотрел на Софию, в это время старательно вышагивавшую по мраморному ободку высоко поднятой над землей клумбы с какими-то ярко-фиолетовыми и розовыми цветами.
— Ну, недавно, — пояснила София. — Ты думал, мамы нет дома, и играл, а они с Личи рано вернулись. Мама сидела в белой гостиной, а оттуда же через дверь слышно, и плакала.
Джейсон вздохнул: он сильно сомневался, что Камилла плакала, поражённая красотой и эмоциональностью исполнения. Как бы высоко она ни поднимала свою гордую голову, она так же несчастна, как и он сам, как и Дэниел. Они все заперты в этой клетке, в этом красивом роскошном аду…
Джейсон сумел отправить Софию в дом как раз вовремя. Буквально через пять минут его нашла прислуга, чтобы сообщить, что его требует к себе Астон.
На вилле перед кабинетом хозяина тоже было устроено что-то среднее между маленькой библиотекой и приёмной, где мог разместиться секретарь. Элен Вернье сидела за письменным столом и что-то торопливо набирала в ноутбуке. Увидев Джейсона, она кивнула в сторону двери в кабинет:
— Готовьтесь. Он сильно не в духе.
Джейсон вздохнул:
— Что опять случилось? Или на него жара так действует?
— На него жена так действует, — пояснила мисс Вернье. — Она только что у него была. Примчалась чуть ли не в слезах. Не знаю, что там у них было, меня попросили выйти, но разговор был о вас.
— Она там? — обеспокоенно спросил Джейсон.
— Нет, ушла. Идите, не заставляйте его ждать.
Джейсон открыл дверь в кабинет. Он не представлял, что он успел за сегодня такого сделать, чтоб вызвать слёзы Камиллы. Встретился в саду с её дочерью? Она плачет, когда он играет на фортепьяно, плачет, когда он разговаривает с Софией… Кажется, с беременными женщинами такое бывает.
Астон стоял спиной ко входу возле большого французского окна, откуда лился яркий, но уже смягчённый приближением вечера свет. Кабинет, как и весь дом, был оформлен не в столь классическом, порой даже тяжеловесном стиле, который обычно предпочитал Астон. Цвета были более светлыми, прозрачными, мебель более лёгкой. Дух Прованса чувствовался и в общей атмосфере, и в мелочах…
— Что вы себе позволяете, Коллинз? — обернувшись, рявкнул Астон. — Ваше отношение оскорбительно!
— Я не совсем понимаю, где и когда…
Джейсон не договорил фразы, вздрогнув от стремительного движения Астона в его сторону. Тот пересёк комнату и остановился напротив него.
— Чемоданы моей жены! — раздражённо пояснил Астон. — Это настолько мелочно…
Джейсон ничего не понимал, но ситуация была настолько нелепой, просто абсурдной, практически комичной, что он не смог сдержать еле заметный смешок:
— Не припоминаю, чтобы каким бы то ни было образом наносил оскорбления багажу вашей жены. С ним что-то произошло?
Он понимал, что не стоит этого делать, но не мог остановиться: фраза получилась издевательской.
Астон побледнел, губы сжались от ярости в тонкую нитку.
— Сегодня, когда разбирали багаж, — проскрежетал он сквозь зубы, — вы отозвались о её вещах в непозволительных выражениях.
Джейсону потребовалась пара секунд, чтобы сообразить. Почти сразу после того, как ему показали комнату, он решил осмотреть окрестности и вышел в сад через заднюю дверь. Перед ней в небольшом холле прислуга как раз разбирала чемоданы, определяя, что и в какую комнату отнести. Вещей было довольно много, часть оказалась не промаркирована при упаковке, и возникла путаница. Примерно половина была уже рассортирована: Джейсон заметил отдельно стоящие шоколадно-коричневые кожаные чемоданы Астона, которые все уже знали, — он пользовался этим набором несколько лет и на нём были монограммы; тёмно-синий чемодан мисс Вернье с аккуратной биркой; детский чемоданчик с какими-то зверюшками, явно принадлежавший Софии.
Здешняя прислуга консультировалась с охраной, которая помогала чемоданы переносить, но телохранители оказались не особо хорошими помощниками. Гертлинг спросил проходящего мимо Джейсона:
— Это не ваши вещи?
Он указал на три сияюще новых чемодана «Луи Виттон» из одной серии, все в надписях «LV». Джейсон бросил на них короткий взгляд и сказал:
— Нет, я не испытываю склонности обклеивать себя с ног до головы нелепыми логотипами. Мои чемоданы — вон те два.
Значит, вещи принадлежали Камилле, и ей, разумеется, тут же донесли об ужасающем неуважении, проявленном к её персоне.
— Я всего лишь сказал, что чемоданы не в моём вкусе, — попробовал оправдаться он. — Не думал, что моё мнение так много значит.
— Вы проявили неуважение, причём в присутствии охраны, прислуги и гостей.
— Разве там был кто-то из гостей?
— Там была мисс Лерман. И это не имеет значения. Вы ни при ком не имеете права так отзываться о моей жене!
— Я понятия не имел, чьи это чемоданы! — не удержался уже и Джейсон, разозлившись на эти смехотворные претензии по поводу трёх кусков кожи. — Вы хорошо платите, кто угодно мог позволить себе такие…
Пощёчина оборвала его слова.
