У Джейсона были ещё предположения в том же ключе, но все они упирались в одно: Алекс Чэн никогда бы не занялся ничем подобным лично. Это то же самое, что допустить, что сам Дэниел Артур Астон отправится соблазнять секретаршу какого-нибудь банкира. Он никогда не опустится до такого. Никогда. И Алекс Чэн тоже. Джейсон не так уж много знал о нём, но успел получить определённое представление за эти недели, к тому же раньше ему попадались на глаза кое-какие отчёты Эдера о наследнике Чэна-старшего, великого и ужасного. Он не отказался бы посмотреть на эти документы ещё раз, но не решался их затребовать без благовидного предлога.
Алекс вызывал в нём беспокойство, потому что он не мог до конца понять его мотивов, а ещё — любопытство и симпатию. Они, как бы ни было это опасно, сближались. Возможно, как раз опасность и притягивала их друг к другу. Только из-за Алекса Джейсон продолжал общаться с Гэри Рипли и даже уменьшил свою обычную холодность: пока Астон во все глаза следил за тем, что происходило между его секретарём и странноватым миллиардером, он почти совсем забыл об Алексе. Рипли не особо нравился Джейсону, но общение с ним стало отличным отвлекающим манёвром. Как ни противно было себе в этом признаваться, но он оказался способен на такие вещи — низкие и отвратительные по сути. Он пользовался Рипли в своих целях и не отметал возможности того, что воспользуется и Алексом. Раньше пользовались только им, пора было опробовать иной сценарий…
Он вернулся в свою комнату, бросил книгу в кресло и упал на кровать. Он думал о том, кем стал. Он и без того не был невинной овечкой, но последний год — год после того, как он узнал, что за его похищением и изнасилованием стоял Дэниел — что-то окончательно в нём поломал. Джейсон словно бы со стороны видел собственные жестокость и расчётливость в отношениях, даже продажность, и не узнавал себя. Он не понимал, как и в какой момент он стал таким. Не сегодня и не вчера. Это копилось и выковывалось в нём годами; Астон болью, ложью и постоянным недоверием — и даже своей безумной любовью — истязал его душу и закалял её. Что ж, спасибо ему… Он многому от него научился. Например, тому, что только цель имеет значение, а всё остальное и все остальные — лишь пешки в игре, которых ты вынуждаешь делать то, что тебе нужно, силой или хитростью…
К сожалению, в отличие от Астона, на стороне Джейсона не было никакой реальной силы. У него был только ум… и ещё тело, которое по какой-то неясной причине некоторым казалось достаточно привлекательным, чтобы летать ради обладания им через Атлантику или дарить подарки стоимостью в сотни тысяч евро. Утешала только мысль о том, что он делает это всё не ради денег… Если бы Астон дал ему уйти, он бы ни за что и никогда не стал бы стремиться к знакомству с кем-то вроде Рипли или Алекса Чэна. Он бегом бы бежал от этих людей с их богатством и искажённым восприятием жизни, он уехал бы в тихое спокойное место и… Нет, он не знал, как бы он жил… Иногда он думал об этом, но ничего определённого не приходило ему в голову. Он оставил обыкновенную «реальную» жизнь одним человеком, а вернулся бы в неё совсем другим и понятия не имел, какой бы она стала.
Ему, как и раньше, было плевать на деньги. Хватало бы на еду и кое-какое жильё — и ладно. Всё это затевалось не ради денег, а ради того, чтобы вырваться из того ада, каким стала для него жизнь возле Астона.
Рипли, как он заявлял, тоже мог ему в этом помочь, но он не собирался принимать его помощь. Рипли был… Джейсон не знал, чем он таким был. Слишком непонятным, слишком опасным и, наверное, слишком слабым, несмотря на все свои богатство и власть; годным лишь на то, чтобы с его помощью выводить из себя Астона. В этом Джейсон находил мстительное удовлетворение. Он общался с Рипли подчёркнуто вежливо, и формально его не в чем было упрекнуть, но Астон понимал, что между ними что-то происходит, тем более что Рипли своей заинтересованности секретарём не скрывал.
Астон оказался в ситуации, которую не мог разрешить одной только силой, как он обычно делал. Он слишком дорожил Рипли как партнёром, к тому же тот никогда — действительно, никогда — не был заинтересован мужчинами в сексуальном плане. Начни он сейчас прятать от него своего секретаря, то выставил бы себя в самом что ни на есть глупом свете.
У них с Джейсоном произошло несколько стычек, не очень серьёзных, но Астон даже не мог предъявить ему обвинений в нарушении их соглашения. Джейсон делал невинные глаза и говорил, что ни у него самого, ни у Рипли ничего такого даже в мыслях не было. «Мы иногда беседуем о музыке. Вы же знаете, мистер Рипли и его брат очень увлечены ею», — заявлял он, мстительно замечая, что Астон едва сдерживает ревность и ярость.
