Джейсон расстегнул пиджак и сел за рояль: он чувствовал себя странно и напряжённо. Он волновался так, словно ему нужно было играть на сцене перед полным зрительным залом. Но ведь он на самом деле никогда не играл вот так для кого-то. Он играл с учителем в школе или для себя дома. Иногда для Дэниела… Но это был совершенно особый случай: это было то же самое, что играть наедине с самим собой, настолько он доверял этому человеку, считал частью самого себя и полностью открывался перед ним…
Он начал с тех самых «Мёртвых вещей». Когда он дошёл почти до самого конца композиции, то услышал слабый шум со стороны двери и тихие шаги. Едва звуки замерли, он, не поворачивая головы, быстро скосил глаза направо: Рипли сидел на диване, а рядом стояло большое инвалидное кресло, напоминавшее какое-то футуристическое средство передвижения. Лица сидевшего в кресле мужчины он не успел толком рассмотреть, тем более что часть лица была перекрыта трубкой.
Джейсон продолжал играть, одновременно пытаясь абстрагироваться от ситуации и не думать о слушателях. Пальцы помнили мелодию сами и послушно играли, пока голова была занята мыслями. Джейсон перешёл к любимой им «Everyday» Коммандо, той самой «песенке», подслушанной когда-то Софией. Наверное, теперь ему больше никогда не увидеть девочку. Он был уверен, что Камилла во всём обвиняет его и видит за этим какой-то коварный и низкий план.
Напряжение постепенно отступало: музыка всегда была для Джейсона лучшим лекарством. Сначала он играл несколько механически, просто нажимая нужные клавиши, но потом пришло знакомое успокоение, уверенность и внутренняя свобода. Мелодия стала приобретать индивидуальность, окрашиваться оттенками эмоций, которые не столько композитор вписал в ноты, сколько вложил сам Джейсон. Он переходил от одной композиции к другой, пока ему показалось, что он играл уже достаточно долго. По его прикидкам, прошёл примерно час, да и в комнате стало заметно темнее. Он решил, что сыграет ещё одну вещь, и на этом всё. Может быть, она была слишком трагичной, но он любил её — «Часы» Филипа Гласса.
Когда последние ноты затихли, он убрал руки с клавиш, но к слушателям не повернулся. Внутри чувствовалось нечто сродни опустошению. Джейсон подождал несколько секунд и встал со стула. Он взглянул на запястье: он играл почти полтора часа. Полтора часа отмеренных изящной острой стрелкой. Он невольно снова подумал о том, сколько же стоил подарок Рипли. Джейсон пробовал узнать, даже интересовался на хорологическом форуме, где было много опытных в таких делах коллекционеров, но сколько-нибудь точного ответа никто дать не мог, что неудивительно: Джейсон мог только описать часы, выкладывать фото он считал неэтичным. Часы из таких материалов, сделанные в единственном экземпляре должны были стоить около миллиона долларов.
Рипли ничего не говорил. Джейсон подошёл к братьям. Теперь он хорошо видел худое лицо Майка Рипли, измождённое и бледное, похожее на лицо Гэри, только шире, массивнее и старше. На впалых щеках обозначились влажные дорожки от слёз, но губы как будто чуть улыбались. Джейсон бросил растерянный взгляд на младшего брата.
— Мы благодарим вас за вашу игру, — произнёс тот.
Он нажал несколько кнопок на боку кресла, то практически бесшумно сдвинулось вперёд, остановилось, потом проехало ещё немного, остановилось на уровне дверей, развернулось под прямым углом и выехало из комнаты. Джейсон озадаченно наблюдал за этим.
— В кресле есть карта дома. Можно дать команду, в какую комнату ехать, оно определит, где сейчас находится и довезёт Майка само, — пояснил Рипли, так и не поднявшись с дивана. — Он может им управлять, но это пока… сложно.
— Простите, моя игра, кажется, расстроила вашего брата.
— Возможно, — согласился хозяин дома, — но гораздо более чем расстроен, он рад испытать столько эмоций, самых разных эмоций. Когда я впервые увидел, как вы играете, именно увидел, а не услышал, я сразу подумал о том, что он тоже должен это видеть. Ему будет немного больно смотреть на то, к чему никогда не сможешь приблизиться, но это, тем не менее, прекрасно. Майкл скрывал от знакомых, от прессы, от родственников — от всех, кроме меня, но ему с детства нравились мужчины. С его положением в обществе это было, сами понимаете, не очень удобно. Последние два года перед несчастным случаем он встречался, тайно, разумеется, с одним молодым человеком, актёром. Тогда довольно известным.
Джейсон с лёгким удивлением качнул головой. Теперь он чуть лучше понимал Рипли, но всё равно не до конца…
— Не беспокойтесь, — продолжал тот, — у вас нет ничего общего с тем молодым человеком. Это было бы слишком жестоко.
Рипли протянул к Джейсону руку, и тот едва сдержался, чтобы не отдёрнуть свою. Тот приподнял рукав пиджака и коснулся часов, немного выглядывающих из-под манжета.
— Я рад, что вы их всё-таки надели, — произнёс он, заглядывая в глаза стоящему перед ним Джейсону.
Тот равнодушно посмотрел на него сверху вниз:
— Я подумал, что вам это будет приятно.
— А что ещё мне будет приятно, как думаете?
