У машины его ждала охрана. За руль ему на этот раз сесть не позволили: он возвращался домой на заднем сидении. Астону уже сообщили. И чёрт с ним — он был на другом конце света.
Три следующих дня Джейсон жил в Колоньи своей обычной жизнью. Конечно, он не мог не думать, что произойдёт, когда вернётся Астон. Ему даже было странно, что тот не примчался на следующий же день: возможно, очень важные дела не дали ему уехать раньше запланированного, а возможно, бывший любовник уже не значил для него так много, как раньше. Ведь могло же так быть: чувства перегорели и перекипели… Наконец-то… через год взаимных унижений и оскорблений.
Джейсон в эти выходные собирался куда-нибудь съездить, но после Лютри ему запретили покидать дом до приезда его господина и повелителя. Позавтракав, Джейсон просто бродил по саду, пока не обошёл весь и не сел на скамейку возле маленького фонтана. Утро выдалось очень жарким и солнечным. В такие дни он всегда с особенной остротой осознавал свою несвободу. Его жизнь ему не принадлежала.
— Джейсон, — услышал он где-то позади и сбоку знакомый голос.
Он медленно обернулся. Так необычно: Астон уже давно не называл его иначе, как Коллинз. И голос был спокойным, без злости и ярости, которые Джейсон ожидал в нём услышать. Он поднялся на ноги, встав напротив вышедшего с боковой дорожки Астона. Тот был в светло-бежевых брюках и белоснежной рубашке в тонкую кофейную полоску; галстука на нём не было. Волосы были слегка растрёпаны, но даже так Дэниел умудрялся выглядеть строго и безупречно.
— Нам надо серьёзно поговорить, — сказал Астон ровным деловым тоном. — Ты испытываешь моё терпение.
— Я не спал с Рипли. Я играл для него и его брата, — ответил Джейсон.
— Я знаю, — взгляд Дэниела был утомлённым и задумчивым. — Но дело не в твоей поездке к Рипли, а в том, почему ты это делаешь. Если тебе надоест Рипли, ты найдёшь кого-нибудь другого, потом третьего. Ты намеренно выводишь меня из себя… Мстишь мне таким образом?
Джейсон несколько секунд смотрел на Астона, удивлённый необычно спокойным началом разговора и не знающий, насколько честный ответ лучше дать.
— Да, мщу, — наконец сказал он. — И, надеюсь, я не просто вывожу из себя, надеюсь, я причиняю боль такую же, какую причиняют мне.
— Я не пытаюсь и никогда не пытался намеренно причинить тебе боль. Я всего лишь хотел, чтобы ты был со мной.
— Ты не всего лишь хотел: ты много чего сделал, чтобы этого добиться. И боль, которую из-за этого чувствовал я, не сравнится с теми булавочными уколами, которые достаются сейчас тебе.
Джейсон прямо и открыто глядел на Дэниела. Они не разговаривали вот так, по-настоящему, искренне, с прошлой осени, обычно обмениваясь лишь колкостями и уничижительными ремарками.
— Я любил тебя, Джейсон, и люблю сейчас. Я люблю тебя даже за ту боль, что ты мне причиняешь, за то, что ты не сдаёшься, за твоё упрямство и за гордость… за всё…
— Это хорошо, что ты до сих пор любишь меня, — жёстко ответил Джейсон, — тем больнее тебе будет.
— Ты ничего этим не добьёшься. Я всё равно не отпущу тебя, — ответил Астон не менее жёстко.
— А что мне ещё остаётся? На твоей стороне сила, а я только и могу, что истыкать твоё сердце булавками. И я буду это делать, не сомневайся. Может быть, когда-нибудь тебе это надоест.
— Я сотни раз просил у тебя прощения, и я готов просить ещё тысячи раз. Я не знаю, как мне ещё искупить свою вину, потому что я не могу изменить того, что сделал. Если бы ты…
— Нет. Я тоже не могу ничего изменить.
Джейсон отвернулся к фонтану, не в силах видеть больше пронзительный, умоляющий — любящий — взгляд Дэниела.
— Ты делаешь хуже себе. Я могу вынести гораздо больше, чем ты, — произнёс низкий и уверенный голос за его спиной.
Глава 71
Джейсон сидел в опустевшем женевском офисе Астона. В Колоньи возвращаться не было никаких сил, работать уже тоже было невозможно — да и голова к девяти вечера не соображала. В дверь недавно заглядывал Валле, словно бы намекая, что пора ехать домой, но Джейсон сказал, что ему нужно подготовить документы для утренней встречи Астона. На самом деле, всё было готово уже давно: и для утренней встречи, и для дневной, и даже для послезавтрашней, просто он не мог себя заставить опять окунуться в этот отвратительный, переходящий границы разумного кошмар.
Это началось ещё в конце августа, вскоре после того разговора с Астоном в Колоньи. Из отпуска вернулся загоревший и, кажется, ещё больше полысевший Брент и принялся расспрашивать Джейсона о последних новостях, попутно поздравив его с «завоеванием» Рипли. Разумеется, все уже знали о подарке: подруги Камиллы скрытностью не отличались, и сплетня быстро разлетелась. Даже если бы Джейсон и Рипли хором принялись бы всех убеждать, что у них ничего не было, теперь уже никто бы не поверил. Все были убеждены, что красавец-секретарь стал любовником Рипли.
