— Да, — ответил он. — Но тогда я ещё более ненормальный. Ты хотя бы заглядывался на парней, а я вообще об этом никогда не думал. И тем не менее…
— Почему?
— Потому что любой мужчина может испытывать удовольствие…
Алекс прервал его:
— Не пытайся увильнуть. Я не про это тебя спрашиваю.
— У меня не было выбора, — взгляд Джейсона стал холодным, колючим, словно предупреждая, что он не хочет, чтобы ему лезли в душу. — И я не хочу про это говорить. Извини. Я тоже хотел спросить тебя кое о чём. Эти три недели, что я здесь, ты встречался с этими своими?..
— Нет, конечно. Зачем?
— А с женщинами? У тебя ведь кто-то был раньше…
— Нет. У меня есть… подруга, но мы не особо привязаны друг к другу. Это просто секс и деньги. Нас обоих устраивают… устраивали такие отношения.
— Ты должен продолжить встречаться с ней, — произнёс Джейсон торопливо, словно ему хотелось быстрее выплюнуть эти слова.
— Джейсон, я не…
— Ты должен, Алекс. Если за тобой до сих пор следят, то, что ты изменил своим старым привычкам, покажется подозрительным, — Джейсон опустил глаза.
Алекс обхватил его за плечи и встряхнул.
— Ты с ума сошёл…
— Наоборот, я очень разумен, — возразил Джейсон, не глядя ему в глаза. — Пожалуйста…
— И ты сам просишь об этом?
— Я должен был попросить раньше. Мне просто не приходило в голову…
Алексу захотелось ударить его. Джейсон лгал: ему приходило это в голову раньше, а именно — вчерашней ночью. Ему просто хватило такта не поднимать эту болезненную тему, пока они занимались любовью. Он думал, как Джейсон отнесётся к его признанию, а тот вынес из всего этого только одну мысль, только одно решение, правильное, расчётливое и жестокое. Алексу хотелось ударить, но вместо этого он обнял, сжал, уронил на кровать и сам навалился сверху. Заставил смотреть на себя.
— Почему, почему ты такой?! — едва ли не выкрикнул он.
Ему хотелось сказать другое, но он знал, что Джейсон поймёт и так… Почему ты ведёшь себя не как живой человек? Почему ты так легко соглашаешься делить меня с другими? Есть ли в тебе хоть капля чувства? Хотя бы маленькая жалкая капля?!
Джейсон, придавленный его весом, дышал порывисто и часто. Ему было тяжело смотреть в глаза Алексу. Он обнял его, прижал к себе, заставив вжаться лицом в шею, и зашептал на ухо:
— Ты должен сделать это. Ради меня, — голос его дрожал и звучал так, как никогда раньше: болезненно и надрывно. — Обещай мне… Я прошу тебя. Я не хочу этого, но ты должен…
От этого лихорадочного шёпота, от соприкосновения их обнажённых тел, когда он мог чувствовать каждый изгиб чужого, Алекс почувствовал жгучее, ожесточённое возбуждение. Он завёл колено между ног Джейсона и впился губами в его шею, заставив любовника вздрогнуть от боли.
Он разжал губы, сказав:
— Я подумаю… Потому что ты прав. Прав…
Алекс покачивался, тёрся о Джейсона. Полотенце уже давно слетело в сторону. Алекс вытянул одну руку и просунул её в горячий узкий зазор между их телами, нащупав тоже ставший твёрдым член Джейсона.
Джейсон медленно, плавно повёл бёдрами, толкнулся в его руку и снова зашептал:
— Ты приводил её сюда?..
— Редко, обычно в номер в отеле. О, Господи… М-м…
Алекс застонал, когда Джейсон немного развёл ноги, и он опустился между его бёдер, в раскрытое ему, беззащитное, чуть влажное тепло его паха. Он сам не понимал, почему это так возбуждает его… Почему он хочет Джейсона так, что всё остальное просто перестаёт существовать…
Рука Алекса кралась ниже — в тесную расщелину между разведённых ягодиц. Он начал гладить едва заметно выступавшую выпуклость, не пытаясь пока проникнуть внутрь, и спросил:
— А если бы… если бы я приводил её сюда? Что бы ты делал? Согласился бы и тогда? Сидел бы в своей комнате и терпел?
Джейсон ничего не ответил, только прижал Алекса, обхватил крепче коленями, вдавливая в себя. Алекс ведь только этого хотел — заполучить его в свою постель, обладать им, украсть любовника у опасного и могущественного человека. Что ему теперь ещё понадобилось? Почему Алексу — почему всем им, всегда — нужно от него чего-то большего? Почему нельзя довольствоваться одним лишь сексом? Им хорошо вместе, так почему надо всё портить?
Наверное, его отец был в чём-то прав: в чувствах нет ничего хорошего. Они вечно заводят тебя не туда, и ты раз за разом будешь выбирать неверный путь, ослеплённый ими, пока они не заманят тебя в трясину, из которой уже не выбраться. Пока они не разрушат твою жизнь.
Почему Алекс хотел от него чувств — ревности, сожаления, обиды? Потому что сам начал испытывать их? Видимо, он не обладал силой воли и здравомыслием Крамера. Тот вовремя сбежал — и правильно сделал.
Когда самолёт пошёл на посадку, Джейсон вновь ощутил, как на него наползает отвратительный удушливый страх. Он сам не знал, чего конкретно боится. В этом-то и была проблема: он должен бояться всего. Разве что Алекса он может не бояться, но тот бессилен так же, как и он сам.
