— Наоборот, я могу гордиться. Не каждому выпадает честь присоединиться к такому клубу: Астон, Рипли, Чэн…
Джейсон был удивлён тем, что Крамер знал про Алекса. У них были какие-то общие интересы в Китае, но не настолько общие, чтобы Стюарту могла стать известна та история. Скорее всего, слухи начали расползаться не от Чэнов, а из Европы. Как всегда… Джейсон в который раз порадовался тому, что исчез и живёт под новым именем. Эти мысли за долю секунды пронеслись у него в голове, прежде чем он ответил:
— Да, к клубу неудачников без нормальных семей и отношений. Продолжайте дальше трахаться со своими миллиардами.
Когда Джейсон подошёл к Рэйчел, она сразу же спросила:
— С кем это ты разговаривал? Такое ощущение, что я этого парня где-то видела. Наверное, в новостях.
— Вряд ли. Может, в каких-нибудь журналах. Это Стюарт Крамер. Биотехнологии и фармацевтика.
— Точно! Вспомнила теперь! — воскликнула Рэйчел. — Он же миллиардер. Первый раз в жизни вижу настоящего миллиардера. И ты с ним знаком?
— Немного. Он вёл переговоры с инвестиционным фондом, где я работал.
Он опять лгал, хотя сейчас мог бы не делать этого: правда вряд ли была для него опасна, к тому же, Рэйчел знала, что у него были связи с мужчинами. Но он не мог вот так взять и выложить: «Да, знаю его немного. Он был моим любовником, но недолго. Мы не успели толком познакомиться».
Рождественский приём был испорчен, не успев начаться. Джейсона выбила из колеи не столько сама встреча с Крамером, сколько опасения, что он может где-нибудь не к месту упомянуть о «Кайле Ирвинге». Джейсон не думал, что Стюарт станет делать это намеренно: у него вряд ли было желание навредить бывшему любовнику, и он должен был понимать, чем была продиктована необходимость скрываться. Но зудящее беспокойство не отпускало его весь вечер и потом ещё пару недель после возвращения домой. Всё это — и вещи на чердаке, и смокинг, и неожиданное явление Стюарта — словно намекало на то, что прошлое так просто не исчезнет из его жизни, что он всё равно связан и опутан невидимыми нитями, которые притягивают его назад.
Глава 84
Джейсон выписал на листок несколько телефонов. Звонить он начнёт завтра.
На этой неделе он окончательно решил, что ему нужно снять офис. До одного из бизнес-парков от его дома было буквально семь минут езды по прямой, оставалось только узнать стоимость. Вряд ли это будет очень дорого: ему нужно буквально одно помещение, чем меньше, тем лучше. И чем тише, тем лучше.
Тихая, спокойная и размеренная жизнь Джейсона закончилась в середине февраля с рождением ребёнка. Кто-то его, помнится, уверял, что совсем маленькие дети только и делают, что спят: едят, а потом сразу спят. Может быть, чьи-то маленькие дети поступали именно так, но только не Дилан. Он кричал, завывал и скандалил, если только не ел — тогда наступали двадцать минут тишины. Накричавшись за день и вымотав родителей и няню, он засыпал около восьми вечера и не доставлял особых хлопот до утра, по крайней мере, отцу. Рэйчел приходилось вставать каждые два-три часа и идти в детскую кормить. Джейсон предложил поставить кроватку в их спальню, чтобы ходить было ближе, но Дилан начал просыпаться каждые сорок минут, за что и был возвращён обратно в свою комнату.
До родов они с Рэйчел договаривались, что Джейсон резервирует себе для работы пятьдесят часов в неделю. В это время он будет находиться в кабинете, и его никто не будет отвлекать. Предполагалось, что Рэйчел справится с ребёнком одна — с небольшой помощью няни, которая должна была приходить на четыре часа в день. В итоге — Джейсон специально засекал — на работу ему оставалось не больше пяти-шести часов в день. Стоило уйти няне, как ему приходилось бросаться на подмогу Рэйчел в схватке с маленьким чудовищем. Даже няня, немолодая уже женщина, повидавшая десятки детей, говорила, что до встречи с Диланом она не подозревала, что новорождённые в состоянии не спать по столько часов подряд. Если бы он мог бодрствовать молча, это было бы полбеды, но малыш почти не переставая плакал.
В трёхнедельном возрасте его даже отвезли на полное обследование в Портленд (почти целый день тишины), но ничего необычного не обнаружили. Врачи советовали ждать ещё несколько месяцев и надеяться, что это само собой пройдёт.
Первые три с половиной месяца жизни Дилана дались им очень тяжело. Джейсон, впервые увидев ребёнка, испытал что-то вроде прилива счастья и умиления и ещё гордости от осознания, что вот это маленькое существо — твоё. Но когда он познакомился с сыном поближе, то усомнился в своей способности проникнуться к нему любовью. Даже чувства Рэйчел к ребёнку подверглись серьёзным испытаниям. Просыпаясь утром от писка, доносящегося из детской, они оба, понимая, что их ожидает в ближайшие часы, думали только об одном: скорее бы наступил вечер.
И дело было не в том, что они мало любили Дилана, или были плохими родителями, или не были готовы ими стать, — просто, по выражению няни, это был «сложный ребёнок».
