Джейсон не знал, что и сказать. От всей этой сцены веяло каким-то отчаянием и безысходностью. И тут он окончательно, со всей определенностью понял, что они всё-таки не смогут жить с этим. Их последние недели были всего лишь жалкими попытками сохранить брак. К тому же, не слишком искренними попытками. Между ними велось молчаливое противостояние, смысла которого Джейсон не понимал. С Астоном всё было чётко и ясно: один пытался уйти, другой его не отпускал. Но Джейсон не понимал, чего от него хотела Рэйчел. Сам он ничего не хотел.
Он сел рядом с Рэйчел, вытянул из её рук рубашку, пуговицу на которой она бессознательно крутила, и взял её ладони в свои.
— Рэйчел, я не знаю, как мне ещё объяснить, что всё в прошлом. Ты же не думаешь, что я храню эти вещи как память? Они мне нисколько не дороги. Могу выкинуть хоть прямо сейчас…
— Это не поможет, — ответила она. — Это ведь в голове: в твоей и в моей. Я такая наивная, Джейсон… Я думала, что всё поменяется, что со временем ты будешь относиться ко мне иначе, что мы станем настоящими мужем и женой. Но ничего не меняется: я как была для тебя никем, так и осталась!
— Ты не права.
Джейсон сумел вставить только это, прежде чем Рэйчел снова продолжила:
— Я так не могу… У тебя была настоящая любовь и настоящая жизнь, которая… которая тебе подходит. А потом вы с ним порвали, и ты спал со мной, потому что… потому что я подвернулась. Ты же сам сказал, что не собираешься предлагать мне руку и сердце, и если бы не Дилан, ты бы никогда не женился на мне.
— Ты и раньше это знала, — сказал Джейсон, сжимая пальцы Рэйчел чуть сильнее. — Всё так, но я старался и стараюсь быть хорошим мужем и отцом. Ничего не изменилось с момента нашей свадьбы. То, что наговорила Камилла…
— Она просто объяснила всё то, что я и раньше знала. Я для тебя суррогат, замена кого-то другого. Даже меньше — я же не могу заменить сорокалетнего мужика, который тебя трахал!
Джейсон выпустил ладони Рэйчел из рук.
— Я, кажется, не просил тебя никого заменять, — холодно сказал он.
— Знаешь, у меня тоже есть гордость, — заявила Рэйчел, сталкивая с коленей ворох рубашек. — Не хочу быть пустым местом для собственного мужа!
— Рэйчел, ты не пустое место для меня. И Дилан тоже.
— Может, и не совсем пустое, — сказала Рэйчел, поднимаясь на ноги. — Я ошиблась. Я думала, что у нас может получиться семья, но ты… ты не воспринимаешь меня всерьёз. Я… увлеклась тобой, а ты просто пользовался мной. Понятно, почему ты не хотел, чтобы мы уезжали отсюда! Я, по-твоему, годна только для этого городишки?
Она опять начала плакать.
— Рэйчел, успокойся. То, что ты говоришь, — это просто какой-то бред, — твёрдо произнёс Джейсон. — Может быть, я был эгоистичен: хотел остаться здесь, когда ты хотела другого, но никак не потому, что считаю тебя хуже других…
Она и без того была расстроена и рассержена, но последние его слова вызвали настоящую злость: она еле говорить могла от слёз, а Джейсон выговаривал ей, как умный взрослый расшумевшемуся ребёнку.
— Мы не можем жить вместе. Это давно было понятно, — сказала Рэйчел. — Содержать семью и жить в одном доме с женой и ребёнком — это не то же самое, что быть мужем.
Рэйчел, обойдя Джейсона, пошла к выходу с мансарды.
— А что, по-твоему, значит быть мужем? — спросил Джейсон.
— Уважать, понимать, сочувствовать, не обманывать…
— А к жене это не относится?
Рэйчел немного смутилась.
— Нет, я… я не говорю, что ты один виноват.
— Может быть, ты этого и не говоришь, но ты именно так думаешь. Ты винишь меня во всём, даже в том, в чём
— Это нельзя сравнивать! — возразила Рэйчел.
— Пусть и нельзя, но если бы ты относилась ко мне, как должна была бы: с пониманием, сочувствием, уважением и любовью — я всё перечислил из того, что ты назвала? — ты бы простила меня. Люди прощают друг другу даже измены в браке, а ты сдалась при первой же мелкой неприятности, когда услышала какую-то стародавнюю историю.
Рэйчел смотрела на него с болью и обидой в глазах, у неё даже губы дрожали.
Если бы Астон присутствовал здесь, он мог бы потребовать с Джейсона авторский гонорар за использование его приёмов ведения споров: признать свою вину и сразу же требовать её прощения, а если оного немедленно не даруют, говорить, что это оттого, что мало любят. Да, он действительно многому от него научился. И это была не самая полезная наука, Джейсон знал. Он знал, что может выиграть любой спор с Рэйчел, любую битву, но проиграет войну. В этом был парадокс отношений: каждая такая победа над соперником будет лишь отдалять его от цели — сохранения семьи. Чтобы достичь цели, ему нужно будет проиграть, а он уже разучился уступать и проигрывать.
Рэйчел какое-то время молчала, а потом горько сказала:
— Да, наверное, ты прав: я сдалась. Не надо было вообще это начинать.
— Сейчас уже поздно об этом жалеть. Мы муж и жена.
— Мы же не цепями друг к другу прикованы, — с вызовом бросила Рэйчел.
