Джейсон не смог понять по выражению лица, что Коттулински в этот момент подумал: то ли ему не понравилось это замечание, то ли, наоборот, слегка польстило, то ли вызвало привычное раздражение. Джейсон не сомневался, что если бы отец не поменял ему фамилию с «Линдхельм» на «Коллинз», он бы тоже к двадцати годам выработал своё собственное дежурное выражение лица, которое бы принимал каждый раз, как у него интересовались бы, не приходится ли он родственником Дэвиду Линдхельму. Честно говоря, он не думал, что этот молодой юрист окажется действительно окажется родственником знаменитого врача, и задал вопрос просто для поддержания беседы.
Адвокат Лиланда с хитрой улыбкой посмотрел на коллегу и поинтересовался:
— И что, даже не добавишь: «Нет, моя семья происходит не из Польши»?
— Не добавлю, — неожиданно серьёзно ответил Итан, даже не повернувшись к нему и всё так же глядя на Джейсона.
Потом он снял пиджак, повесил его на стул и сел за стол.
— А откуда? — спросил Джейсон, понимая, что делает сейчас как раз то, чего Коттулински так стремился избежать: заводит разговор о его семье, но слегка позлить излишне самоуверенного юриста казалось забавным. — Из Германии?
Коттулински удивлённо наклонил голову.
— Вы что, поклонник дарования моего отца?
Джейсону кое-что, конечно, об отце Итана было известно: он работал в Госпитале Джонса Хопкинса, куда к нему приезжали пациенты со всего мира, но много операций проводил и в других странах — обычно для очень состоятельных клиентов. Таких состоятельных, что могли прислать за врачом самолёт. Он слышал имя Рона Коттулински от некоторых из партнёров Астона: а если уж они взяли на себя труд запомнить фамилию доктора, это что-то да значило… Джейсон мог бы вспомнить о Коттулински ещё пару фактов, но определённо не такие мелкие подробности его жизни, как происхождение.
— Нет, — честно ответил Джейсон. — Я мало знаю о вашем отце, но есть немецкие графы с такой же фамилией.
— Они нам не родственники, — заявил Итан, рассматривая Джейсона с лёгкой настороженностью.
— Я знаю. Если бы вы были их родственником, я бы об этом слышал.
Камилла обожала устраивать различные мероприятия для аристократической молодёжи, чтобы таким образом поддерживать связи между титулованными семьями. На эти праздники, пикники, балы и прочие встречи допускались не только люди голубой крови, но организовывались они именно для них. Джейсон не присутствовал ни на одном из мероприятий, но списки тех, кому рассылались приглашения, ему попадались: американцев с такой фамилией там не было. К тому же, будь знаменитый Рон Коттулински в родстве с этими графами, то Камилла, бывшая в родстве, кажется, с любой немецкой знатной семьёй, обязательно бы об этом упоминала.
После слов Джейсона в кабинете почему-то повисла неловкая тишина. Первым заговорил Итан:
— Полагаю, вы бы слышали об этом от ваших знакомых среди европейской аристократии. Об этом мы сегодня тоже поговорим, — Коттулински раскрыл папку, которую он принёс с собой, переложил в ней пару листков и продолжил: — Я ознакомился со всеми материалами, которые представил мне мой коллега. Могу сказать абсолютно точно, что адвокаты другой стороны воспользуются этим, — Коттулински приподнял за кончик один из листов, — против вас. Хочу вас уверить, что лично я не имею никаких предубеждений на этот счёт, но присяжные и судья могут быть совершенно иного мнения. К тому же, всё сильно зависит от подачи. Сегодня я буду задавать вам вопросы, которые, вполне вероятно, будет задавать вам на суде другая сторона. Заранее предупрежу, что вопросы будут не из приятных.
— Я понимаю, — кивнул Джейсон. — А почему именно вы?
— Итан специализируется на разводах и поднаторел в допросах на щекотливые темы, — пояснил адвокат Лиланда.
— На самом деле, просто нужен человек, который посмотрит на эту историю свежим взглядом, а сейчас из тех, у кого есть опыт ведения таких дел, свободен только я, — Коттулински положил перед собой лист с длинным списком вопросов. — Итак, мистер Ирвинг, готовьтесь. Я собираюсь вывалять вас в смоле, потом в перьях и протащить в этом неприглядном виде перед судом присяжных.
Джейсон кивнул.
Он даже примерно не представлял, что его ожидает. Коттулински ухитрялся задавать самые простые на вид вопросы в такой формулировке или же делать после них такие уточнения, что любой ответ на них получался либо признанием в чём-то дурном, либо очевидной ложью. Итан начал с его брака с Рэйчел и низвёл его до попытки одинокого, неустроенного в жизни гомосексуалиста чуть ли не обманом завести ребёнка с доверчивой девушкой, нуждавшейся в материальной помощи, а потом отнять малыша у матери. Затем он перешёл к основной причине развода: отношениям с Дэниелом Астоном. В пересказе, а вернее, в вопросах юриста они выглядели ещё хуже, низменнее, корыстнее и гаже, чем в пересказе Камиллы. Уже сейчас Джейсон выглядел бесчестным охотником за деньгами, разрушившим чудесную семью добропорядочного финансиста, а что будет, когда он доберётся до остальных его любовников…
