— Когда в твоей постели будет следующий или следующая… Не все же играют на фортепьяно.
Джейсон смело встретил гневный взгляд Ламберга, но вспышки не последовало. Тот лишь покачал головой и резко сказал, скрываясь за дверью:
— Хватит мучить себя и меня.
Больше всего Джейсону нравилось проводить с Дэниелом утро субботы или воскресенья, когда им обоим не нужно было никуда спешить.
Порой они просто лежали рядом и тихо разговаривали, порой продолжали ночные ласки, и у Ламберга дух захватывало, каким красивым и нереальным казался ему Джейсон в лучах утреннего солнца. Он поверить не мог, что это сияющее золотым светом создание касается его, приникает к нему, позволяет целовать себя.
Временами им не нужно было даже говорить. Это были волшебные минуты, тихие, прекрасные, но иногда болезненные. Ламберг замечал на себе взгляд Джейсона, и обычно он был тёплым, радостным, принимающим, и в этом было счастье и покой. Он бы полжизни отдал за то, чтобы каждый день просыпаться и видеть это. Но иногда его встречал холодный и безмолвный взгляд, как будто из-за непроницаемой тьмы зрачков на него смотрел кто-то другой, бесстрастный и оценивающий.
И тогда Дэниел несмело касался его лица, надеясь вырвать из странного оцепенения и вернуть к себе. Он не знал, что ему делать с этим переменчивым и скрытным полуребёнком.
«Я хочу быть с тобой ближе, чем сейчас. Я могу коснуться тебя, но это не поможет. Потому что я коснусь только губ, или волос, или щеки, но мне нужен ТЫ. Я не знаю, как мне коснуться ТЕБЯ!»
Изредка Ламберг ночевал у Джейсона. Когда это произошло впервые, Джейсон проснулся от телефонного звонка в половине второго ночи.
— Привет. Прости, что разбудил, — сказал Ламберг.
— Что-то случилось? — сонным, но встревоженным голосом спросил Джейсон.
— Нет, ничего. Я недавно прилетел в Лондон, еду сейчас из Гатвика. Ты не против, если я переночую у тебя?
— Нет, но сейчас уже…
— Я сразу лягу спать, ты меня даже не заметишь, — уверил его Ламберг.
— Хорошо. У тебя ведь есть ключи?
Джейсон тут же уснул снова и не слышал, как Ламберг вошёл в квартиру. Он приоткрыл глаза, только когда Дэниел скользнул к нему под одеяло.
— Спокойной ночи, — пробормотал он.
— Я не мог даже полночи вытерпеть без тебя, — прошептал ему на ухо Дэниел.
В остальных случаях Ламберг тоже врывался к нему неожиданно, то после перелёта, то после какого-то торжества — в смокинге, пахнущий коньяком и дымом сигар.
Джейсон знал, что Ламберг часто посещает званые ужины и другие мероприятия, но его он никогда не брал с собой. Джейсону было отчасти неприятно, что он не имеет никакого представления об огромной части жизни Дэниела, но понимал, что тот не может являться на официальные приёмы в компании двадцатилетнего парня. Неужели они всегда будут вынуждены скрываться?
Про свою работу Ламберг тоже говорил мало. Как и предупреждал Брент, Джейсон оставался лишь постельным развлечением, и дальше спальни его не пускали. С другой стороны, избегая разговоров о своей работе, Ламберг не слишком интересовался и его, что Джейсона вполне устраивало: он не хотел бы постоянно лгать и изворачиваться.
Своей работой он был разочарован: она налагала много ограничений, но не предоставляла теперь никаких преимуществ. Скучные и однообразные действия утомляли и отупляли. Он мог надеяться на то, что когда-нибудь его снова вернут к более значимым задачам, но уверенности не было. Он вполне мог просидеть на теперешнем своем месте год или два. Джейсон серьёзно подумывал об увольнении.
Когда Ламберг предложил ему начать учиться с этого года в Лондоне, он сначала отверг этот вариант: во-первых, он никогда серьёзно не думал об учёбе здесь и, во-вторых, не хотел пользоваться связями Дэниела и быть опять ему чем-то обязанным. Но теперь идея сэкономить один год нравилась ему всё больше и больше.
Субботним утром за завтраком Джейсон сказал:
— Я хотел бы начать учиться с этой осени. Если это ещё возможно…
Ламберг спокойно посмотрел на него, словно давно ожидал этого заявления:
— Хорошо, я посмотрю, что смогу сделать. Ты решил, какой университет?
— Лондонская школа экономики.
— Хороший выбор. А факультет?
— Прикладной статистики и актуарных расчётов[8].
Ламберг хмыкнул, то ли одобрительно, то ли удивлённо.
— Там две специальности, — продолжил Джейсон. — Первая — актуарные расчёты, вторая — математические методы в бизнесе и статистике. Вторая мне подходит больше, она гораздо шире. В любом случае, первый год программа одинаковая, и можно определиться с выбором позднее.
— Мне тоже кажется, что тебе всё-таки больше подходят прикладная статистика и математика, чем только актуарные расчёты. Оттуда легче будет перейти в смежную область, например, в финансы, которые тебя интересуют по какой-то неведомой мне причине.
— Что в этом плохого?
— Ничего, — улыбнулся Ламберг. — Я просто не могу до конца свыкнуться с мыслью, что ты разбираешься в математике, теории вероятности и ещё паре-тройке подобных дисциплин на уровне, который я себе даже представить не могу. Ты совершенно не похож на…
