Когда Ламберг начал медленно входить в него, боль была сильная, хуже, чем тогда… Джейсон, хотя и обещал себе молчать, не выдержал, глухо застонал и, повернув голову набок, сжал зубами подушку. Дальше Дэниел продвинулся одним рывком, чтобы не продлять пытку. Это вызвало такую боль, что Джейсон инстинктивно попытался вырваться и застонал в голос. Он зажмурил глаза и не видел, что Дэниел склонился к нему, только почувствовал, как лёгкие поцелуи покрывают его лицо.
— Всё… Теперь попробуй расслабиться… Ты очень сильно меня сжимаешь.
Дэниел не шевелился, давая Джейсону время привыкнуть.
Когда он начал осторожно двигаться, накатила новая волна боли, но потом стало легче. Джейсон чувствовал, как с каждой секундой боль отступает, превращается в другое ощущение — наполненности, завершённости, невероятно тесного контакта. Он не знал, происходит ли это на самом деле или воображение играет с ним шутки, но он чувствовал каждый миллиметр себя там, чувствовал, как раздвигается его плоть под напором Дэниела, как потом смыкается, когда он отходит. На этот ритм вскоре начало отвечать всё его тело. Вновь наступила эрекция, хотя Дэниел его и пальцем не коснулся.
Джейсон сначала чуть заметно, а потом все сильнее начал двигать бёдрами в такт с Дэниелом. Член внутри него — сначала источник боли — теперь доставлял удовольствие. Джейсон принимал его в себя, вбирал, втягивал, отвечал на каждый толчок.
Джейсон прижал Дэниела к себе, обвил ногами его бёдра, глубже вгоняя мужчину в себя. Его член был плотно, до боли, зажат между двумя сплетёнными телами, губы онемели от поцелуев, но он не мог остановиться. Он стремился не к физическому удовольствию, а к более полному единению, к той силе, которая всегда влекла его в Дэниеле и которой он с такой готовностью отдавался.
Дэниел выпрямился и чуть приподнял бёдра Джейсона, так, чтобы касаться нужного места внутри. Джейсон вскрикнул и закусил губу, стоны его стали громче, и когда Дэниел начал сжимать и гладить его член, он беспомощно забился, распятый между двумя источниками непереносимого уже удовольствия.
Дэниел понял, что не в состоянии сдерживаться — страстная, открытая реакция Джейсона и горячая податливость его тела лишали всякого контроля. Он никогда и ничего не хотел в жизни так, как обладать этим мальчиком. Именно обладать.
Он стал сильнее, резче двигать рукой, всё ближе подводя Джейсона к разрядке. И едва он услышал, как стонет, кончая, Джейсон, как на него самого сокрушительной волной обрушился оргазм.
Когда Дэниел через несколько секунд пришёл в себя, он опустился на скользкий живот Джейсона и стал целовать своего любовника. Он дождался, когда Джейсон откроет глаза и посмотрит на него, и произнёс:
— Ты мой, Джейсон. Навсегда.
***
Ламберг обнял его рукой за плечи, а губами прижался к затылку:
— Джейсон, просыпайся.
— Не-е-ет…
— Не пойдёшь на работу?
— Вот чёрт! — Джейсон рывком поднялся на постели, сообразив, что сегодня вторник и работу никто не отменял, и тут же вздрогнул от боли.
Дэниел заметил это непроизвольное движение и изменившееся выражение лица:
— Ты не сильно пострадал?
— Кажется, нет, — Джейсон смущённо опустил глаза. Ему трудно было говорить с Ламбергом на такие темы.
— Начнёшь ходить, и всё пройдёт.
— Надеюсь, — сказал Джейсон, про себя подумав: «Легко сказать — начнёшь ходить. Попробовал бы сам походить после того, как в тебя засунут этот… это… такого размера».
Он встал с кровати и пошёл в ванную. Там он замер, увидев своё отражение в зеркале: растрёпанные волосы, искусанные губы, бледная кожа и счастливый блеск в глазах.
«Неужели это я? Я — любовник мужчины? Я прожил всю жизнь, не думая ни о чём подобном, и вдруг теперь… Я в Лондоне, и меня трахает мужик старше меня на пятнадцать лет».
Когда Джейсон оделся и вышел к завтраку, Дэниел уже сидел на своём месте причёсанный, чисто выбритый и пахнущий своим любимым одеколоном. Видимо, воспользовался другой ванной. У Джейсона никогда не доставало смелости выходить из спальни полуодетым, хотя он прекрасно знал, что в эту часть квартиры в их присутствии никто из прислуги или охраны не заходил.
Дэниел встал и сделал шаг навстречу, взяв со стола деревянную коробку. Джейсон посмотрел на неё и вопросительно поднял глаза на Ламберга. Тот улыбнулся и сказал:
— Прости, что не смог приехать на твой день рождения. Это подарок. Я хотел подарить его вчера, но… Я просто потерял голову, когда увидел тебя.
Ламберг приподнял крышку: в коробке лежали золотые часы. Очень простого дизайна, они тем не менее выглядели изысканно и благородно. И безумно дорого.
— Спасибо, — только и мог сказать Джейсон. — Я не ожидал…
— Сними свои.
Джейсон послушно расстегнул ремешок своих часов и положил их в карман. Ламберг тем временем достал подарок и вернул коробку на стол. Он подошёл к Джейсону и надел часы ему на запястье.
— Я старался выбрать такие, чтобы ты мог носить каждый день.
Джейсон взглянул на белый циферблат и улыбнулся:
— Я вряд ли смогу носить «Патек Филипп» каждый день. Это слишком для меня…
