Очередная поездка заняла у Ламберга четыре дня. Джейсон даже не знал, что он вернулся, пока не освободился после очередного занятия с преподавателем по фортепьяно. У выхода его ждал Хиршау.
Когда он приехал в квартиру Дэниела, в холле его встретил Николс и сообщил, что мистер Ламберг задерживается. Джейсон уединился в кабинете, куда редко заходил в отсутствие Дэниела. В прошлый раз он обнаружил на полке роскошный альбом по английской геральдике и сегодня собирался продолжить его изучение. Ему нравилась эта своеобразная наука — в ней было очень много от искусства, но была и приятная ему точность как в символах, так и в особом языке. Он неспешно перелистывал страницы, еле слышно напевая что-то про себя, когда на пороге комнаты появился Ламберг.
— С возвращением, — улыбнулся Джейсон и отложил книгу. Он уже привстал, чтобы подойти к Дэниелу и обнять его, но тот с непроницаемым выражением тёмных глаз опустился в ближайшее к двери кресло.
— Спасибо, — сказал Ламберг несколько быстрее и отрывистее, чем обычно. — Хорошо, что ты уже здесь…
— Тяжёлый день? — поинтересовался Джейсон. — Налить тебе что-нибудь?
— Да, ты знаешь…
Джейсон кивнул и встал с дивана. Предпочтения Дэниела в зависимости от времени дня были ему известны. Вечером тот позволял себе немного коньяка и особенно ценил винтажные сорта, заложенные на выдержку еще до эпидемии филлоксеры[9]. Джейсон, не большой знаток алкоголя, не замечал кардинальных отличий этих коньяков от, скажем, пятидесятилетних. Любопытства ради он поинтересовался стоимостью: наиболее любимый Ламбергом «Круазе» стоил от двух до четырёх тысяч фунтов за бутылку в зависимости от сорта и возраста. Но, насколько Джейсон знал, Дэниел их не покупал: его отец и дед оставили богатые коллекции спиртных напитков, которые Ламберг тоже время от времени пополнял на аукционах.
Джейсон пересёк комнату танцующей походкой, мурлыча всё тот же привязавшийся мотив, наполнил бокал на четверть коньяком, картинно развернулся к единственному зрителю, сделал оборот вокруг себя и пошёл к креслу Ламберга.
Тот улыбнулся уголком рта:
— Хорошее настроение?
— Да, сегодня же суббота. Спортзал, бассейн, после обеда фортепьяно, — ответил Джейсон, протягивая Ламбергу бокал. — А что у тебя?
Он склонился к Дэниелу, но тот не поцеловал его, как обычно делал, возвращаясь домой, а отстранил, мягко коснувшись плеча. Джейсон тревожно и непонимающе посмотрел на него.
— Нет, Джейсон. Иначе… я опять не смогу оторваться от тебя. Нам надо поговорить. Сядь, пожалуйста.
Улыбка слетела с лица Джейсона, и он послушно опустился в кресло напротив.
— Я давно хотел тебе сказать. Я даже обещал тебе, тогда, на острове. Я откладывал этот разговор по разным причинам: хотел, чтобы ты спокойно начал учиться, просто боялся последствий — для себя и для тебя. Я не хочу ничего скрывать от тебя. Пожалуйста, прости меня, потому что… Я не хочу причинять тебе боль, но обманывать тебя дальше я тоже не могу.
Джейсон замер, не сводя глаз с Ламберга. Тот поднялся на ноги, подошёл к двери и запер её на ключ. Ключ он положил в карман.
— Дэниел? Что это значит? — спросил Джейсон.
— Я хочу, чтобы ты выслушал меня до конца.
— Я не стану убегать посреди разговора.
— Это может оказаться слишком тяжелым для тебя, — покачал головой Дэниел. — Мне стыдно признаваться в этом, Джейсон, но почти всё, что ты обо мне знаешь — или ложь, или полуправда. Ты сказал, что не можешь мне доверять. Ты был прав. Я не знаю, почему ты мирился с этим. Ты не мог не понимать, ты должен был постоянно замечать несоответствия.
— Я замечал.
— Но ты никогда не упрекал меня, не требовал разъяснений, и я благодарен тебе за это.
— Дэниел, я жду, — жёстко и холодно сказал Джейсон.
Ламберг сделал глоток из бокала и наконец произнёс:
— Меня зовут Дэниел Филипп Артур Астон. Не думаю, что тебе это имя о чём-то говорит. Ламберг — девичья фамилия моей матери.
— Швейцарские банкиры?
— Да. Я предполагал, что ты попробуешь выяснить, кто я такой. Вижу, ты нашёл моего деда, банкиром был как раз он. У него было две дочери, и банк перешёл под управление мужа младшей, моего отца, а потом ко мне. Но это лишь часть моего бизнеса. Отец сам по себе был небедным человеком, когда женился. Занимался в основном инвестициями. Я тоже кое-что успел добавить в семейную копилку. Например, хеджевый фонд. Он на самом деле существует и принадлежит, опосредованно, мне. Если ты захочешь, я всё тебе расскажу. Ты был прав, я гораздо богаче, чем хотел казаться. У меня довольно большое личное состояние, но оно ничто по сравнению с тем, что я тем или иным способом контролирую. В моём управлении находятся огромные суммы и целые индустрии, не принадлежащие напрямую мне.
— Зачем скрывать это от меня? — спокойно спросил Джейсон. — Я бы не заметил разницы между полумиллиардом и миллиардом.
— Я скажу, зачем. Потом. Потому что это ещё не всё.
Джейсон вскинул на него глаза:
— Не всё? Хоть что-нибудь было правдой?
— Да. Я люблю тебя. Это правда.
