Он приезжал в офис каждый день на несколько часов и еще работал дома. На выходных Дэниел редко бывал в Лондоне, обычно проводя уикенд с женой и детьми, и Джейсон в эти ничем не занятые дни работал. Он оставлял немного времени на тренажёрный зал и бассейн, но ходить на занятия по фортепиано почти перестал, предпочитая играть дома.
Буквально вчера Дэниел впервые попросил его просмотреть документы, присланные его бывшими коллегами из разведки, и сопоставить с теми данными, что были у него самого. Джейсон чувствовал себя почти бессильным: данных было мало, ещё меньше, чем та урезанная информация, к которой его допускали раньше, и у него не было многих программ, которые он привык использовать. Он мог установить такие же или их близкие аналоги, но это сдвигало начало работы. В итоге Джейсон решил заняться этой работой вплотную в выходные и, если всё не успеет, в первые же дни, свободные от занятий в колледже.
***
В Женеву они прилетели рано утром. Дэниел переоделся в самолёте и сразу из аэропорта отправился в банк по каким-то своим делам. Джейсон с частью охраны поехал в отель. Соблазн зашторить окна в роскошном люксе «Англетера» и улечься спать был велик: утром пришлось встать очень рано. Джейсон с трудом понимал, как Дэниелу удается годами жить в таком аномальном ритме, постоянно выезжая и приезжая домой в самое неподходящее время и перескакивая из одного часового пояса в другой. И если разница во времени со Швейцарией была незначительна, то частые перелеты то в США, то, наоборот, в Сингапур или Гонконг должны были быть просто выматывающими.
Джейсон спустился в ресторан, выпил чашку кофе и отправился знакомиться с окрестностями. Его сопровождали двое телохранителей, по совместительству гидов, Берг был швейцарцем, правда, не из Женевы, а из Цюриха, но город он знал неплохо.
Когда Джейсон вернулся в отель к ужину, он с ног валился от усталости. Дэниел хотел, чтобы он присутствовал на ужине с какими-то то ли партнёрами, то ли клиентами, но Джейсон был совершенно без сил, к тому же, он не слишком стремился показываться в ресторане вместе в Астоном, которого в Женеве должны были многие знать. В конце концов, это был практически его родной город, где он подолгу жил с семьей.
Джейсон принял душ и сел с ноутбуком поработать, но голова была настолько тяжёлой, что он лёг спать, хотя было всего восемь вечера. Проснулся он от того, что в соседней комнате зажёгся свет и послышались тихие шаги. Он включил лампу на прикроватном столике и посмотрел на часы. Было одиннадцать.
Дверь открылась.
— Уже спишь? — послышался шёпот.
— Поспал пару часов. Утром вскочил ни свет ни заря, и твои ребята меня загоняли.
— Чем занимался? — поинтересовался Дэниел, снимая пиджак и развязывая галстук.
— Полдня просто гулял, полдня по магазинам.
— И как, что-нибудь выбрал?
— «Ланге унд Зоне» на каждый день — надо было приехать в Женеву, чтобы купить немецкие часы… С остальным пока не определился. Я и не рассчитывал всё решить в один заход, — сказал Джейсон, приподнимаясь на подушке. — Мне всю ночь часы будут сниться, наверное. А у тебя как дела?
На фоне тёмной стены и золочёный резьбы изголовья светловолосый Джейсон сам казался золотой статуей, навеки запечатленным образом давно умершего принца, во имя которого совершались подвиги и преступления невиданной доселе жестокости. Дэниел с трудом отвел от него глаза.
— Ничего особенного. Как обычно, — ответил он, направляясь в сторону ванной. — Единственное отличие от стандартной поездки — я часто вспоминал, что в гостинице меня ждёшь ты. Так что не вздумай заснуть! Я скоро.
— Ничего не могу обещать, — сказал Джейсон, потягиваясь.
Дэниел усмехнулся и покачал головой перед тем, как скрыться за дверью. Он вернулся буквально через несколько минут и нырнул в нагретую Джейсоном постель.
— Иди ко мне, — прошептал он, прижимая к себе стройное горячее тело.
Они оба любили это медленное начало, лёгкие будоражащие поцелуи, исследование тел друг друга, ласки — сначала осторожные, но потом всё более жадные, разжигающие страсть в настоящий пожар. Наконец Дэниел спросил:
— Как ты хочешь?
— Сзади, — ответил Джейсон, переворачиваясь на живот.
— Становись на колени.
В этом положении Дэниелу было легче всего стимулировать ту точку, что заставляла любовника стонать и замирать от удовольствия. Он держал Джейсона за тонкую, как у подростка, талию и направлял его тело так, чтобы оно лучше, точнее отвечало на его собственные движения. Ничто и никогда раньше не доставляло ему такое удовольствие, как обладание этим юношей и этим телом, в котором каждая маленькая чёрточка восхищала его, вызывая страсть и нежность: и покорно изогнутая шея, и цепочка позвонков, и спутанные пряди волос, и почти невыносимая теснота между его бедёр. Но ему всегда было мало одного только тела, он хотел словно бы вынуть из него душу и коснуться её, взять, удержать, схватить, понять…
Они лежали рядом, переплетя пальцы рук, и смотрели друг на друга. На губах Джейсона застыла тихая загадочная улыбка, глаза были полуприкрыты.
