Ее тело обмякло в сильных руках Фалька, глаза искрились радостью, душа пела от счастья. Достаточно было лишь маленького намека с его стороны — он провел рукой вдоль ее ключицы — и ее короткого ответа — она тыльной стороной руки провела вверх по его животу, — и они оба потеряли голову. Фальк поднял Жасмин и тихо напел:
Не смогла я быть холодной, как лед.
Неприступной, как скала.
Ах, сияла ночью над рекой луна.
Ах, призывно билась в берег наш волна,
Отказать ему я не могла.
Наконец я утолила жажду.
О, нельзя же бессердечной быть в ответ,
И от счастья я рыдала не однажды,
И ни разу не сказала: «Нет!»[11]
Допевая последние строчки песенки Полли Пичем из «Трехгрошовой оперы», он принес ее наверх, в спальню. Когда он положил трепещущую от возбуждения Жасмин на кровать, все свои возражения и размышления она отложила на потом.
Тем временем Северин постучал в дверь Жасмин и, не получив ответа, взялся за ручку, но тут же отступил назад. Наморщив лоб, он задумчиво брел в сторону их общей с Николь спальни.
— А что мы, собственно говоря, тут делаем? — оторвавшись от Фалька, спросила Жасмин.
— Я слушаю твое дыхание, — ответил он. Она чувствовала его лоб и нос на своем предплечье, его руку, подкравшуюся под одеялом к ее животу.
Стояла глубокая ночь. В окне появился серп луны.
— Но я хочу поговорить об этом, — сказала она. — Мы, женщины, всегда должны говорить об этом. Фальк, ты знаешь, что я…
— Жасмин, я знаю, ты любишь Северина. Не беспокойся, я всё равно не гожусь в женихи.
— Почему, позволь спросить?
— У меня нет денег.
Когда он услышал смех Жасмин, его рука, лежавшая на ее пупке, вздрогнула.
— Деньги? Но мне не нужны деньги. Я их сама зарабатываю.
Фальк погладил ее живот.
— Хорошо.
— Не очень много, конечно, но мне хватает. На эти деньги и могу купить машину, хотя приобрести такие часы, как у тебя, мне не под силу. Но кто знает: может, однажды я смогy позволить себе купить и более дорогие вещицы.
— Эти часы покупал не я — это мамин подарок на тридцатилетний юбилей. Я бедный человек, разодетый в дорогие вещи. Это правда.
Жасмин прижалась к нему и положила руку на его грудь.
На ее вкус, у Фалька было слишком много волос, но в эти мгновения ей нравилась его кучерявость. Фальк рассмеялся и снова обнял ее.
Когда Фальк проснулся, первые лучи солнца уже пробивались сквозь шторы на окне. Жасмин еще спала. Он осторожно встал с кровати, готовый к тому, что бы задуматься о своем будущем. Собрав разбросанную по полу одежду,
Фальк вышел и оделся в своем кабинете. Ему пришлось еще раз вернуться в спальню, чтобы забрать часы, лежавшие на тумбочке.
Восходящее солнце выглядывало из-за юго-восточной части дома и озаряло спальню своим нежно-розовым светом.
Жасмин проснулась. Из-под одеяла на него уставились два изумрудно-голубых глаза. Ее лицо лучилось неповторимой улыбкой.
Фальк присел на край кровати, отложил часы в сторону и нежно взял протянутую к нему руку Жасмин.
— Мне нужно съездить на пару дней в Берлин, — сказал он, убирая волосы с ее лица.
— Но…
— Речь идет о моем будущем.
Самые разные мысли одна за другой пронеслись в голове Жасмин.
— Фальк, а ты не мог бы… взять меня с собой? — Она привстала. — Мне все равно нужно в Берлин. Глория хочет, чтобы я вернулась в агентство. Я буду готова через полчаса. И еще мне нужно сдать машину, которую я взяла в аренду на вокзале Ростока. Я думаю, тебя не затруднит заехать туда вместе со мной. — Вдруг ее лицо омрачилось. — Ой, нет, ничего не получится. Николь хочет сегодня пойти на примерку своего свадебного платья, а я пообещала пойти с ней. Может быть, мне лучше отказаться? — И она снова засияла.
Фальк чувствовал невероятное напряжение и дрожал как осиновый лист. Жасмин ничего не замечала. Она была поглощена своими мыслями. Вдруг ее лицо снова стало хмурым.
— Нет, все-таки не получится. Мы хотели взять с собой Роню в Росток. Ей срочно нужно купить какую-нибудь одежду на свадьбу.
— Жасмин, — произнес Фальк, стараясь не выдавать своего волнения. — Я очень ценю твое желание совместить твои планы с моими. Но будем откровенны. Я ведь для тебя мужчина второго сорта. Ты должна идти своей дорогой, к своей цели, и я больше не буду стоять у тебя на пути. Я… я от чистого сердца желаю тебе только счастья.
С этими словами он встал и вышел из комнаты.
Через двадцать минут она услышала, как Фальк завел машину и выехал со двора Пеерхагена. Переезжая через одноколейку «Молли», он вдруг вспомнил, что забыл очень важные для него бумаги. Чертыхаясь, он повернул назад. Неслышно подъехать к дому было нельзя, но тихо войти в него и подняться по лестнице в свой кабинет вполне возможно. Через приоткрытую дверь в спальню он увидел, что кровать была пуста. Фальк взял со стола огромную папку с чертежами проектов кухонь и собирался уже незаметно выскользнуть, как вдруг услышал голоса, доносящиеся с террасы.
Он подошел к распахнутому окну и посмотрел, вниз. Жасмин и Николь завтракали на свежем воздухе. Фальк видел, как Николь помахала каким-то листком бумаги, похожим на чек, и, положив его на стол ближе к тарелке Жасмин, сказала:
