Просматривая подобные рубрики, Жасмин, благодаря своему острому глазу и нюху на особые имена и фамилии, обнаружила краткую заметку о том, что Понтер Розеншток уходит из фирмы в возрасте шестидесяти трех лет и передает управление фирмой своему тридцатилетнему сыну Фальку Розенштоку, который известен в узких кругах как творческий промышленный дизайнер.
Жасмин тотчас же потянулась за мобильным. Как часто за последние несколько недель она вертела его в руках и смотрела на номер Фалька, сохраненный в памяти ее телефона благодаря Роне. Но каждый раз ее сердце билось так сильно, что она не решалась нажать на кнопку вызова и позвонить ему. Как она ни старалась, но побороть в себе этот необъяснимый страх не могла.
Полчаса вздохов, ежедневный аутотренинг — «я спокойна…», — плавание до изнеможения, чтобы отвлечься от переживаний. Жасмин пробовала позвонить ему, не давая себе ни секунды на раздумья: в лифте, когда закрывалась дверь, она быстро набирала номер Фалька и была готова сказать: «Привет!», но каждый раз ее что-то удерживало. Очевидно, глубоко в подсознании она понимала, как для нее может закончиться подобный разговор с Фальком, и чувствовала, что неприятностей не избежать. В конце концов Жасмин решила, что ей не стоит затевать этот разговор по телефону. Нужно отыскать Фалька, только через кого-то, а не напрямую.
В начале августа ей позвонила Николь. Жасмин как раз возилась в кухне и резала на доске морковь и лук.
— Как поживаешь? — Вопрос Николь подействовал на нее ошеломляюще.
— Хорошо.
— А мы вот, к сожалению, не очень. Ливень, который недавно прошел здесь, затопил наш дом. Ты не поверишь, какой ужасный вид на Майорке. Кругом ил, грязь, сырость. Но эту конуру не жалко: две крохотные комнатушки, пропахшие рыбой, и ванная с тараканами. К тому же домовладелец — неприятный тип и ни слова не понимает по-немецки. Я даже представить не могла, что можно так жить.
— Я могу как-то помочь? — обеспокоено спросила Жасмин.
Николь некоторое время колебалась, но потом, переборов сомнение, с фальшивой ноткой в голосе произнесла:
— Я никогда не рассчитывала на твою помощь. Да и каким образом ты могла бы нам помочь?
— Ну хотя бы деньгами.
— Нет, спасибо.
— И почему нет?
— После всего… После всего того, что между нами было…
Жасмин молчала.
— А сколько… Я имею в виду, какую сумму ты могла бы дать нам? — быстро перестроившись на деловой лад, поинтересовалась Николь.
— Сколько вам нужно?
— Ну… Наверное, тысяч двести. Тогда мы смогли бы купить небольшой домик и самое трудное осталось бы позади. Все остальное придет позже. Возможно, я займусь маклерским делом.
— Двести тысяч? — Жасмин засмеялась. — Николь, да у меня нет таких денег.
— Но ты ведь хорошо зарабатываешь… — По голосу Николь было слышно, что она искренне удивлена.
— А сколько, ты думаешь, может получать такая, как я? — спросила Жасмин. — Пятьдесят тысяч в год — это очень и очень хорошо. Видно, что ты никогда не зарабатывал а деньги. Ты и понятия не имеешь, сколько обычный человек получает за свою работу.
На линии воцарилось молчание.
— Понятно, — после длительной паузы холодно произнесла Николь. — Если не хочешь, то…
— Николь, я не могу.
— И мама мне говорила, что было бы сумасшествием звонить тебе. С какой стати ты захочешь помогать нам, после того как навлекла на нас беду.
— Я?
— Да, ты. Прокурор — твой брат.
Жасмин засмеялась.
— Рано или поздно, но махинации твоего отца раскрылись бы и без нашей помощи. Так что будь реалисткой.
— Жасмин, я никогда ни о чем тебя не просила. И сейчас не буду. Мы как-нибудь сами справимся — хочешь ты этого или нет. А ты будешь всю жизнь жить со своей виной.
С этими словами она положила трубку.
Жасмин была вне себя от злости. Кто-то ни с того ни с сего сказал ей, что она в чем-то виновата, и теперь ее мучит вопрос, так ли это. Может, она и вправду была в чем-то виновата? Но уж точно не в том, что приехала в Пеерхаген.
— Кто это был? — спросил Рольф, зайдя на кухню.
— Николь.
— И что же ей от тебя было нужно?
— Деньги.
— И это после всего, что она сделала? — Он подошел и обнял Жасмин. — Пожалуйста, не думай о ней, не надо портить себе вечер. Ей снова улыбнется удача. Таким людям всегда везет. Возможно, кто-нибудь из ее круга поможет им. Жасмин, да забудь ты ее и этот Пеерхаген! Все уже в прошлом. Ты и сама знаешь, что тебе это не под силу.
Жасмин заставила себя улыбнуться.
— Ты накроешь на стол?
Рольф снова вышел. Она слышала доносившийся из столовой звон тарелок и приборов. Потом он включил телевизор. До сих пор она не переставала удивляться, как у нее с Рольфом что-то получилось.
— Что? Ты и Рольф? — закричала Лизелотта, когда Жасмин рассказала ей о своих отношениях с Рольфом.
— А я-то думала, что вы друг друга ненавидите. Ну да, милые бранятся — только тешатся. Расскажи, как это произошло? Вы пошли ужинать, и он неожиданно сделал тебе предложение?
