Кортни покачивалась в гамаке, глядя в небо. Сквозь паутину сосновых ветвей падали на землю брызги света. На животе у нее лежала книга, принесенная из дома, но Кортни не хотелось читать. Уголком глаза она видела Эрика: он вешал на веранде сетку от комаров, — но не поворачивала головы. Она просто лежала, устремив взгляд в неправдоподобно синие небеса, а в голове, словно морские волны, набегали и лениво исчезали прочь разные мысли.
Больше всего она думала об Эрике. Пыталась определить свои чувства к нему. Старалась, насколько возможно, сохранять объективность. Но это было нелегко. Ни тело, ни душа Кортни не подчинялись законам логики: тело еще слишком живо помнило его прикосновения, а душа изнывала от влечения к нему. Этот волшебник опоил ее любовным зельем, и Кортни готова была наделить его всеми мыслимыми и немыслимыми совершенствами.
Кортни подняла глаза. Эрик, в джинсах и полосатой рубашке с короткими рукавами, с торчащим из кармана мотком клейкой ленты и ножницами, балансировал на стремянке, примеривался так и эдак, стараясь приклеить отрезок ленты идеально ровно. Почувствовав взгляд Кортни, он обернулся и улыбнулся ей.
— Хочешь обедать? — спросил он.
— Нет, нет, попозже. Мне так хорошо! Лежу, наслаждаюсь отдыхом, смотрю, как
ты трудишься…
— Самое приятное занятие на свете. Если бы не комары, сам бы только этим и занимался. Интересная книга?
Кортни пожала плечами.
— Не знаю. Мне даже читать лень.
— Я то и дело поглядываю на тебя. Ты то улыбаешься, то хмуришься. О чем ты думаешь?
— О тебе.
— А что ж тогда хмуришься? — поддразнил он.
Кортни рассмеялась и села, спустив ноги с гамака.
— Просто так. Эрик, ты давно купил этот дом?
— В июле исполнится четыре года. Я ничего в нем не менял, только чинил по мелочам.
Кортни подошла и встала возле стремянки. Ей хотелось погладить Эрика по мускулистому бедру, но она боялась, что он потеряет равновесие и упадет.
— Твою хибару и не надо переделывать. Она хороша так, как есть, — простенький деревенский домик.
Эрик взглянул на нее. Лицо его было непроницаемо, а в голосе, когда он заговорил, слышалось что-то похожее на вызов.
— Он очень похож на дом, в котором прошло мое детство.
— Да, помню. Ты говорил, что ты из бедной семьи. А правда, что бедность закаляет характер?
— Скорей уж доставляет лишние хлопоты полиции.
— А вот богатство не закаляет характера, — с улыбкой продолжала Кортни. — Зато учит издалека чуять охотников за приданым. — Она с притворной подозрительностью обнюхала штанины Эрика. — Нет, нет, от них всегда разит одеколоном.
Эрик, хотя и хмурился, не удержался от смеха.
— А серьезно, Кортни?
— Давай сегодня забудем о серьезности, — торжественно объявила она. — Сегодня — день наслаждения! Прогулки по лесу, поцелуи на солнечной полянке, пикник у журчащего ручья. Сегодня я богата только счастьем, и, если ты счастлив, ты не беднее меня.
Эрик наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Ты сама знаешь, что счастлив. Подожди, сейчас уберу инструменты, и мы отправимся на солнечную полянку.
Они взяли с собой корзинку для пикника — чудесную плетеную корзинку, доставшуюся Эрику вместе с домом. Бодрого их настроения не нарушил даже полумильный подъем вверх по холму, поросшему густым подлеском. Эрик и Кортни шли, взявшись за руки, не обращая внимания на колючие ветви, хлещущие по лицу.
— Если мы свернем влево, то скоро увидим водопад.
С этими словами Эрик решительно зашагал в указанном направлении. Теперь он шел впереди, придерживая ветки перед Кортни. А та еле переставляла ноги, не в силах отвести глаз от его литой спины, мощной шеи и сильных рук, которые, как она знала, способны были дарить нежность и наслаждение.
Эрик, видно, тоже с трудом сдерживал свои чувства. В какой-то миг он приподнял ветки, чтобы Кортни пролезла под ними, — и, поймав ее в объятия, покрыл поцелуями лицо, шею, грудь… И снова они шли по лесу, смеясь и подшучивая друг над другом, пока, достигнув реки, не свалились на траву без сил.
Кортни растянулась на животе, подперев голову руками, и долго смотрела на водопад. Водопадом это можно было назвать с большой натяжкой. Поток падал с высоты не более трех футов, и вода разбивалась о камни радужными брызгами и с веселым рокотом неслась прочь, увлекая с собой сосновые иголки. Эрик лежал рядом на спине, глядя в небо; плечи и бедра их соприкасались. Кортни не могла вспомнить, чтобы еще когда-нибудь была так спокойна и счастлива — счастлива просто оттого, что другой человек лежит рядом.
— Это еще твои владения? — спросила она.
— Да. Моя земля — до вершины холма. — Эрик перекатился на живот и внимательно взглянул на нее. — Хочешь подняться наверх?
— Да нет. Мне просто интересно, не нарушит ли наше уединение разгневанный землевладелец.
Эрик широко улыбнулся.
— Один шанс из тысячи, что сюда забредет какой-нибудь турист. Но из-за шума воды он ничего не заметит, пока не подойдет совсем близко. Так что мы можем спокойно заниматься нехорошими делами.
Кортни широко открыла глаза.
— Что-то я тебя не понимаю!
— Сейчас объясню!
