Поэтому я предлагаю привязать все экономические параметры к некоему стандарту. Назовем его «минимальная потребительская корзина». Ничего нового в этом названии нет и оно всем понятно. Новизна в том, что все зарплаты, пенсии и пособия, а также налоги, сборы, разные платежи и пр. назначаются в этих единицах, а не в фиксированных суммах. К примеру, пенсия назначается в размере 2,3 МПК или зарплата — 6,3 МПК. Думаю, что если обязать производить расчет этой величины органы статистики, то мы ежемесячно без дополнительных вложений со стороны государства будем получать цифру, на которую будет ориентироваться вся экономика. Все балансы — бюджетный, социальный, потребительский и пр. будут составляться не в абсолютных цифрах, а в этих единицах. Учитывая то, что цены диктуют в основном «десятники», исходя из потребительских возможностей «сороковников» и «пятидесятников», то рост цен не будет вести к непомерному росту доходов «десятников» и станет экономически нецелесообразным. А «сороковники» и «пятидесятники» будут защищены от сползания в бедность. Эта мера без привлечения, каких либо ресурсов, а только изменением законодательства способна не только обуздать инфляцию, но и поставить ее на службу экономике.
Кроме того, исчезнет ощущение социальной незащищенности людей. Уровень жизни стабилизируется, а государство, вводя постепенно, по мере экономических возможностей новые позиции в потребительский набор может этот уровень улучшать.
Наверное, я насмешил бы людей заявив, что у нас нет коррупции. Она есть везде и с ней никто никогда не борется. Конечно, есть органы ответственные за эту борьбу и они в меру своей добросовестности выявляют отдельных коррупционеров и даже бывают случаи, когда последние лишаются не только должности, но и свободы. Однако с борьбой против самого явления эти потуги не имеют ничего общего.
Что бы определить методы борьбы с ней необходимо понять ее природу. Что позволяет ей подобно сказочному дракону взращивать три головы на месте срубленной? Думаю, что коррупция начинается там, где кто-либо начинает распоряжаться не своим имуществом. Представьте себе человека, который, принимая решение о расходовании казенных средств, из двух равно выгодных для казны вариантов выбирает тот, при котором он имеет большую личную выгоду. Кто возьмется его осуждать, пусть представит себе, как бы он поступил на месте этого человека. И тот, кто честен с самим собой, согласится, что, возмущаясь действиями коррупционера, сам мог бы стать таким же при подходящем случае.
Напрашивается вывод, что уровень коррупции зависит от соотношения бюджетных расходов и ВВП государства. Официальные рейтинги коррумпированности стран отражают скорее восприятие коррупции людьми, чем объективными факторами. Но в конечном итоге мы не ставим задачу найти шкалу для измерения коррупции, а анализируем это явление и пытаемся определить, насколько оно вредит или помогает людям. Я не оговорился. Это явление имеет, и положительные стороны, а порой упрощает жизнь людей в повседневных заботах. Кто из нас не задабривал шоколадкой секретаршу, что бы ускорить какой-то процесс? А кто из непримиримых противников коррупции не просил военкома «отмазать» сына от армии? Мы не довольны, когда нас заставляют добровольно — принудительно платить в какие-то непонятные фонды, но охотно даем на лапу таможеннику, что бы он не заглядывал в багажник автомобиля, зная, что там есть что-либо неразрешенное. Коррупция помогает людям обходить всевозможные запреты, которые нам не нравятся. При этом мы можем считать себя вполне законопослушными.
От этого нужно отталкиваться в деле борьбы с этим неприглядным явлением. Во-первых, нужно стремиться сокращать удельный вес бюджетных расходов в структуре ВВП, переводя все, что возможно из бюджетной сферы в открытую экономику, а во-вторых, уменьшать число ненужных непонятных и неприемлемых населению запретов. Запрет чего-либо должен стать не нормой, а исключительной мерой, проходящей перед своим принятием экспертный анализ ее необходимости и общественные слушанья. Без этих мер нельзя вводить никакие ограничения.