РазNообразный Наполеон полностью

«Он был от природы провокатором и вечным нарушителем спокойствия… Он отправился в изгнание, когда не было нужды скрываться. Его биография началась в еврейском средневековье и закончилась в новом европейском времени, его творчество вышло из немецкой романтики и пришло к немецкому модерну… Он постоянно усаживался между любыми стульями, и почти всегда было впечатление, что это и есть его место».

Так написал о Гейне знаменитый немецкий литературный критик Марсель Райх – Раницкий. Сильно сказано. Практически все, что нужно для понимания Гейне. Нам ясно, что поэт – фигура крайне сложная, остальное – существенные частности. Очень важные для того, чтобы оценить отношение Гейне к Наполеону, мы ведь говорим именно об этом.

Например, его происхождение. В детстве и юности его, вообще-то, звали Гарри. Генрихом он стал не сразу. Гарри родился в семье не слишком удачливого еврейского купца Самсона Гейне в Дюссельдорфе. Родной город поэта при Наполеоне вошел в Великое герцогство Берг, вассальное государство Франции. Разумеется, на его территории начал действовать Гражданский кодекс, а значит, евреев уравняли в правах со всем остальным населением.

По решению Венского конгресса в 1815-м Берг признали прусским владением. Пруссаки вернулись к «добрым старым временам». За что Гейне любить Пруссию? В его семье любили Францию, Наполеона – боготворили. Мать Гейне грезила о золотых генеральских эполетах для сына. Причем эполетах генерала наполеоновской армии!

Отец хотел, чтобы сын продвинулся по «торговой части». Гейне стал великим немецким поэтом. Потому, что он хоть и любил Францию, но Германию все же больше. Он будет одним ил лидеров движения «Молодая Германия» и горячим сторонником объединения страны, но так и останется «между стульями». И за свободу Германии Гейне предпочтет бороться во Франции.

Однако вернемся к нашей теме – «Гейне и Наполеон». В отличие от Гёте, Гейне не вспоминал об императоре при каждом удобном случае. Это объяснимо. Гёте значительно старше, он человек совсем другого поколения. И у него есть личная история взаимоотношений с Наполеоном. Эрфуртские встречи значили многое.

А что Гейне? Он просто увидел разок императора, мальчишкой. Хотя… У великого философа Гегеля тоже была своя, особенная встреча с Наполеоном. 13 октября 1806 года, ровно за день до того, как «Наполеон дунул на Пруссию и ее не стало», экстраординарный профессор Йенского университета Гегель столкнулся с императором на одной из узких городских улиц. Гегель нес издателю папку с новыми страницами из знаменитой «Феноменологии духа», и «абсолютный дух на белом коне» просто проехал мимо него. Этого оказалось достаточно для многого, что философ впоследствии и подтверждал.

Для Гейне его «встреча» с Наполеоном – лишь интересный эпизод, не более того, что вовсе не означает, что сам французский император был не так уж интересен поэту. Очень даже интересен, но не в такой степени, как Гёте и Гегелю.

…Кумиром для Гейне Наполеон был лишь в юности. Когда французские войска стояли в Дюссельдорфе, в его доме поселили мальчишек-барабанщиков из армии императора. «Я вился вокруг них, как цепь», – вспоминал поэт. Мальчишка играл с мальчишками, слушал «военные рассказы», но сам никогда не мечтал о военной славе, чем расстраивал мать.

Уже будучи студентом Боннского университета, чуть старше двадцати лет от роду, Гейне написал балладу «Два гренадера». Наполеон еще жив, он пленник англичан на Святой Елене.

Я знаю стихотворение Гейне наизусть, я – мне не стыдно в этом признаться еще раз – всегда пускаю слезу, когда читаю его. Баллада проста для восприятия, в ней нет изысканности, но это одно из самых популярных произведений Гейне. Благодаря его таланту – и Наполеону, конечно. В те времена поэт еще был «классическим романтиком», а Наполеон, как мы знаем, идеальный «романтический герой».

Баллада – как тихая барабанная дробь. В ней память о мальчишках из детства, которые вполне могли стать гренадерами Великой армии. Их скорбь близка и понятна Гейне, и он, поэт, выразил ее в стихотворных строках. Настолько впечатляющих, что они вдохновили на написание музыки Шумана, а позднее – Мусоргского.