А ещё квантование времени означает, что целенаправленное смещение возможно лишь в прошлое, по цепочке проявленных событий. Стоит изменить направление и окажешься перед массивом вероятных вариантов будущего, найти в котором «свой» невозможно. Единственный страховочный канат, позволяющий путешественнику во времени вернуться в исходную точку — темпоральная база, существующая одновременно в прошлом и настоящем… Страховочный канат для Вероники и Аркадии, но не для спасённых с потопленных кораблей. Для них «исходная точка» — здесь и сейчас.
— Может быть ты надеялась отправить этих людей к нам? — продолжала допытываться Аркадия. — Нет? Понимаешь, что это невозможно? Но что-то же ты планировала?
Вероника опустила глаза.
— У меня не было времени планировать. Я просто спасала людей. И надеялась, что ты поможешь найти правильное решение.
Начальница молчала. Медленно потягивала сок из высокого стакана, разглядывала подчинённую. Только когда стакан опустел, спросила:
— Где остальные?
— На побережье. Там, где гнездовье люриков. Аркадия, пожалуйста, сделай что-нибудь!
— Хорошо, я подумаю. Будет тебе правильное решение.
Костик уверен был, что видит сон. Большая серебристая птица зависла над ними. В днище её открылся люк, и в шлюпку спрыгнул громадный паук с длинными гибкими лапами. Нет, не паук — самодвижущийся механизм! Засновал взад-вперёд, умудряясь не наступить на лежащих людей, принялся крепить к бортам верёвки, тянущиеся от брюха птицы. Заёрзал дядько Марк, стараясь отодвинуться от невиданного гостя подальше, тихонько заскулил Лёва. Костик механического паука не испугался — это же сон!
Закончив работу, паук забрался обратно в люк, тот закрылся, и… шлюпка взлетела! Птица подняла её над водой, понесла. Костик и этого не испугался. Пусть отнесёт подальше от холодного Карского моря в какие-нибудь жаркие страны. Да хоть на само Солнце! Лишь бы согреться, наконец… И чтобы там была пресная вода.
Мечта о жарких странах не сбылась, полёт оказался коротким. Несколько минут — и под днищем шлюпки зашуршали камешки. Самолёт-птица приземлился рядом, выпустив из брюха короткие лапы-опоры. Теперь уже два паука подбежали к шлюпке, бережно вынули из неё людей, положили на землю. Пожалуй, здесь было ещё холоднее. По одну сторону громыхало прибоем всё то же Карское море, по другую — галдел «птичий базар». А впереди искрился на солнце огромный, сколько глаз хватает, ледник.
Потом Костик увидел человека. Костюм его искрился наподобие ледника, не разглядишь издали. Лишь когда человек подошёл ближе, склонился над ним, Костик понял, что это девушка. Самая обыкновенная: серые глаза, вздёрнутый носик, ямочка на подбородке, румяные от морозца щёки. Довольно симпатичная. Хоть Лена красивее, конечно.
Девушка приподняла его руку. Костик ощутил прикосновение чего-то твёрдого. Тут же кольнуло легонько, по телу пробежала электрическая дрожь.
— Пить… — прошептал он.
Девушка кивнула, приложила к губам бутылочку. Вкус у воды был горьковато-кислый, не очень приятный. Но стоило проглотить, и от желудка по всему телу растеклась тёплая нега.
Очнулся Костик уже не на холодной прибрежной гальке. Он лежал на мягком и одновременно упругом матрасе, над головой вместо неба — купол просторной палатки приятного лазоревого цвета. Главное, здесь было тепло и сухо! Ни жажды, ни голода Костик не ощущал.
Рядом на таких же матрасах лежали Лёва и Фёдор. У Лёвы правая рука была залеплена чем-то желтоватым, не похожим на гипс. У Фёдора эта субстанция покрывала верхнюю часть ноги. Четвёртый матрас пустовал. Дядько Марк стоял у выхода, осторожно выглядывал наружу, чуть отодвинув полог. Услышав, как Костик заворочался, оглянулся, спросил:
— Проснулся? Как самочувствие?
— Нормально. А девчата наши где?
— Забрала она их. Сказала, вылечит. Хоть они, вроде, неживые были? — дядько Марк покачал головой, вернулся к своему матрасу, присел на него. — Однако ж с тебя она хутко лихоманку выгнала.
— И у меня не болит почти! И пальцы двигаются! — Лёва пошевелил пальцами пострадавшей руки.
— А у меня свербит под повязкой или что это такое. Рана заживает, наверное, — вставил своё слово Фёдор. Оглядел товарищей по несчастью, спросил: — Так что тут, правда, баба была? А то я плохо соображал, сейчас только очухался. Кто она такая, интересно?
— Девка молодая. На русском разговаривает, но как-то не так. Не все слова понятные. Союзники, должно быть, — предположил дядько Марк.
— Американцы? Нет, будь у них такие самолёты, они бы со вторым фронтом не тянули, Берлин бы уже взяли, — не согласился Лёва. — Может, она вовсе не с Земли, а с Марса, например? Вот в романе писателя Алексея Толстого…
— Начитался сказок! — отмахнулся дядько Марк. — Союзники, ясное дело. Больше некому.
Кажется, Фёдор был с ним согласен. С авторитетным мнением краснофлотцев Лёва спорить не решился. И Костик не спорил. Хотя сразу понял, откуда появилась незнакомка. Не с Марса, разумеется.