Ответить она не успела. Никогда не думала, что разряд парализатора — это так больно!
Аркадия вылетела в коридор растрёпанная и босая, — сигнал о срабатывании темпоратора прервал ей отдых после сеанса.
— Кто разрешил?! — заорала.
— Твоя подчинённая сбежала, — пожал плечами Пильман, пряча оружие в карман. — Она была не одна. Ты плохо зачистила.
— Дура! Она не понимает, что куда бы ни сунулась, я буду её там ждать?
— Это вряд ли.
Аркадия недоумённо покосилась на криптоисторика. Поняла, бросилась к кабине, вывела на экран логи последнего переноса.
— Сумасшедшая… Самоубийца!
Очнуться Веронику заставили энергичные шлепки по щекам. Она инстинктивно оттолкнула чужую ладонь, открыла глаза, села. Костик смотрел на неё испуганно:
— Ты как?
— Нормально. Только жарко.
С унтами и кухлянкой она, в самом деле, переборщила, — бельё уже промокло от пота. Тундра была километрах в трёх дальше, а они сидели на самой обычной зелёной лужайке. Вероника быстро обернулась.
По эту сторону начинался город. Парки, ажурные мосты и виадуки, дома-башни, искрящиеся в лучах солнца… Нет, не солнца! Полярное солнце застыло у самого горизонта, а город заливало светом и теплом висящее в зените орбитальное зеркало-отражатель.
— Куда мы попали? — прошептал Костик.
— Порт Тикси. Ты же сюда плыл на практику? Вот я тебя и доставила… кажется.
Парень посмотрел недоверчиво, но сказать ничего не успел. Широкая тень накрыла их. Грузовой глайдер завис над лужайкой, снизился беззвучно. В открывшееся окно кабины высунулась рыжая вихрастая голова.
— Привет, комсомольцы! Судя по шубам, приезжие? Заблудились тут у нас? Вам куда, в штаб стройки? Могу подвести!
Вероника покосилась на Костика, но тот был слишком ошеломлён увиденным, в советчики пока не годился. Она кивнула.
— Подвезите.
К ним тут же упал трап. Девушка первой вскарабкалась по нему. Оказавшись в кабине, предупредила на всякий случай:
— Только заплатить нам нечем. Денег при себе нет.
Парень посмотрел на неё озадаченно. Потом расплылся в улыбке.
— А, понял, вы студенты-историки! Как же, читал рубрику «Историки шутят» в «Меридиане». У нас много приезжих. Как трансарктический монорельс комсомольской стройкой объявили, так молодёжь чуть не со всех континентов к нам рванула.
Едва они разместились на заднем диванчике, глайдер взмыл вверх, полетел, огибая по широкой дуге заполярный город-сад. Костик мигом прилип к окну, Веронике захотелось последовать его примеру. Да, она знала, куда попадёт, вводя пространственно-временные координаты. И — не знала.
Костик оглянулся, тихо, чтобы не услышал водитель, прошептал:
— Это твоё время?
Вероника помедлила. Отрицательно качнула головой.
— Скорее, твоё. Твоё будущее, не ставшее моим настоящим.
Вряд ли Костик понял объяснение. Не важно! Главное, у них получилось. Мир, о котором он мечтал, оказался возможен. Потому что будущее, в отличии от прошлого, не предопределено. Каким оно получится, зависит от выбора каждого из нас. Если мы люди, а не люрики.
В маленьком, на четыре столика, кафе посетителей не было, если не считать Артёма. Артём себя и не считал — какой он посетитель? Заказал чашечку кофе и сидит над ней без малого час, таращится в окно.
Вспомнив о кофе, он поднёс чашечку к губам. Ясное дело, тот давно остыл. И ладно, он всё равно не любит латте. Юля любила. Наверняка именно его и заказывала здесь в тот день. Впрочем, об этом Артём мог разве что догадываться. В тот день они не были знакомы, он лишь увидел её впервые.
Девушка-официантка прибиралась за стойкой, украдкой поглядывая на посетителя. Кафе закрывалось в 23:00, через шесть минут. Артём понимал, что следует попросить счёт, расплатиться и идти к метро — завтра рабочий день, как ни как. Но он не мог оторвать взгляд от окна-витрины. За окном проходили люди: кто-то от Невского к Манежной, кто-то наоборот. Туристы, приезжие, питерцы — никто не устоит перед магией белых ночей.
Раньше Артём их тоже любил. Последние три года — ненавидел. Лучше всего было бы укладываться спать пораньше, чтобы не видеть их вовсе! Артём давал себе слово, что в следующем году так и сделает. И не мог сдержать. Каждый год в этот день он приходил в маленькое кафе на Караванной и смотрел в окно, словно ждал невесть чего. Потому что именно здесь три года назад он увидел Юлю. Нет, не в окне, — кажется, он вообще сидел к нему спиной. Они столкнулись в дверях. Он выходил, а Юля с подругой входили. Подруга отчитала его почём зря, а Юля улыбнулась. И эта улыбка всё решила.
Понял он не сразу, — уже на Невском, на полпути к «Гостиному двору». Развернулся, побежал назад. Юля сидела за этим самым столиком, пила кофе. Артём не знал, сколько он простоял, таращась на неё сквозь стекло. Потом девушка его увидела, и он смутился окончательно, поспешил прочь. Но перед тем как отвернуться, успел заметить — она снова ему улыбнулась…
Официантка нарочито громко звякнула чем-то. Артём спохватился.
— Счёт, пожалуйста!