– Младший лейтенант, сержант, за мной!
– Туда не пройти, коридор обвалился и горит всё, – возразила врач. – Пожарные…
– Пока они приедут, спасать некого будет, – отмахнулась от неё Виктория. Повернулась к патрульным: – Растяните простынь и держите под окнами. Я буду сбрасывать детей сверху, вы – ловить.
– Но там же высоко, они покалечатся… – снова попыталась спорить врачица и запнулась. Поняла – для маленьких пациентов интенсивки это единственная надежда.
День 762. Кирилл
Звонок интеркома разбудил майора Быстрякову, командира отряда добровольцев после смерти Андрея. «ЧП» – она поняла это сразу, едва веки разлепила. Не существует иной причины, чтобы руководитель Проекта вызывал её к себе среди ночи. Быстро оделась, поспешила на второй, командно-административный ярус.
– Товарищ генерал-лейтенант, разрешите? – спросила, открыв дверь.
Хозяин кабинета молча кивнул. Кроме него здесь были начальник научного отдела и зам по безопасности. Это окончательно убедило Викторию, что догадка верна.
– Майор, у нас чрезвычайная ситуация, – объявил безопасник без прелюдий. – Доброволец Панкратьев пытался самовольно покинуть объект. Вступил в поединок с охраной. Троих убил, ещё двое тяжело ранены. Остановить его удалось, только врубив дневной свет на верхних ярусах. Тогда он спустился вниз и заперся в помещении «213».
Новость ошарашила. Несколько секунд понадобилось Быстряковой, чтобы вернуть способность к логическому мышлению.
– Что такое «помещение 213»?
Безопасник быстро глянул на генерала, уловил короткий кивок, объяснил:
– На объектах, подобных нашему, в обязательном порядке устанавливается термоядерный заряд. Так сказать, самоликвидатор, «кнопка последней надежды» в кризисной ситуации.
Брови Виктории поползли вверх.
– Самоликвидатор? То есть, начиная эксперименты, вы опасались, что свет превратит каждого из нас не в «человека совершенного», а в монстра? Вы нас боялись?
Безопасник отвернулся. Ответил генерал, коротко и честно:
– Да. Мы вас и сейчас боимся.
– Вчера Кирилл взломал сервер научного отдела, – вступил в разговор академик. На Быстрякову он не смотрел, не поднимал взгляд от пола. – Какую информацию он получил, неизвестно. Служба безопасности обнаружила несанкционированное проникновение слишком поздно. Я думаю, именно это послужило толчком.
Безопасник укоризненно посмотрел на учёного. Продолжил:
– Панкратьев заявил, что взорвёт объект. Никаких требований не выдвигает, от переговоров с руководством отказался. Единственное исключение сделал для тебя, майор.
– Я могу поговорить с ним отсюда?
– Он же не дурак, предусмотрел возможность удалённого отключения самоликвидатора. С помещением «213» связи нет, тебе придётся идти туда лично. Надеюсь, ты оправдаешь оказанное доверие?
Виктория позволила себе презрительно скривить губы, отвечая на взгляд.
Казалось, спуск на последний, седьмой ярус длится бесконечно. В голове пульсировала единственная мысль: Кирилл, самый умный, самый талантливый из них, сошёл с ума. Свет убивал всех по-разному, теперь добрался до мозга. Или всё дело в информации, о которой сказал академик?
Панкратьев впустил её, не требуя гарантий. Виктория вошла, и тяжёлая дверь захлопнулась за её спиной. Помещение «213» походило на внутренности поставленного напопа металлического пенала. Противоположную стену занимала консоль самоликвидатора.
– Кирилл, что случилось?
– Тебе сказали, что я добрался до их грёбаных секретных файлов? В какое же дерьмо мы вляпались! Боже, какое дерьмо!
– Ты о чём?
– Помнишь Диану? Нам сказали, что она умерла при родах. Враньё! Они убили её ради эксперимента. Она заболела раком, но они не захотели её лечить. На последнем месяце отключили ей мозг, чтобы не умерла от болевого шока. Превратили в овощ, в живой инкубатор, подонки!
– Ребёнок родился здоровым…
– И что с ним случилось дальше? Что они делают с нашими детьми?
– Какими детьми? – опешила Быстрякова. – После смерти Дианы никто…
Кирилл зло засмеялся.
– Сколько раз ты беременела? И «естественным» путём, и искусственным? А остальные девчонки? Ты задавала руководству вопрос, почему беременность прерывают не сразу, а только когда плод оформится? Они отвечают: «Так нужно», верно? Так нужно, чтобы потом донашивать детей в искусственных матках! На третьем ярусе, куда нам нет доступа, находятся инкубаторий, родильня и ясли. «Неучтённые дети» им нужны для экспериментов. Мрази!
– Мы знали, на что идём.
– Разве? Да, мы согласились рисковать жизнями и здоровьем ради благородной цели. Но младенцы не подписывались на то, чтобы стать лабораторными мышатами! Никакая цель не оправдает такие средства! Я покончу…
– …со всеми разом, младенцами в том числе? – жёстко оборвала его Быстрякова.
– Нельзя экспериментировать над детьми! Уверен, наверху, в большом мире, ничего не знают…