Рядом с детьми на полу сидела, поджав ноги, молодая воспитательница. Не в тёмно-серой форме охраны, не в лазоревом комбинезоне научного персонала, в обычной одежде: босая, в коротких клетчатых штанишках и оранжевой футболке. На коленях она держала большую книжку с картинками. Вопросительно улыбнулась, посмотрев на Киру. И – узнала.
Улыбка застыла, борясь с гримасой ужаса. Женщина быстро встала, желания бежать прочь и броситься на защиту подопечных боролись в ней. Не обращая внимания на воспитательницу, Кира шагнула на середину комнаты.
– Здравствуйте, дети! Чем вы занимаетесь?
Дети не испугались незнакомой тёти. Кажется, они обрадовались новому лицу, загалдели наперебой. Кира опустилась на колени, пытаясь услышать и понять каждого. Потом сдалась, предложила:
– А давайте построим город? Все вместе. Большой-большой!
Кира слышала, как воспитательница в полголоса докладывает по телефону руководству, но её это мало волновало. Куда важнее было то, чем она занималась с детьми. Они построили город, затем водили вокруг него хоровод, затем она рассказывала им сказки, а они – ей. Помешать, остановить никто не пытался. Лишь когда девочка с розовыми круглыми щёчками и охряно-рыжими волосами спросила вдруг: «Когда мы будем кушать?» воспитательница встрепенулась. Объявила:
– Дети, пора обедать! Давайте дружно скажем тёте: «До свиданья!» и пойдём в столовую.
– До свиданья! – хором прокричали малыши.
Некоторые с явным сожалением, что игра закончилась. Но они были послушными детьми, гуськом потянулись вслед за воспитательницей к выходу. Уже в дверях крупный мальчик с вьющимися каштановыми волосами оглянулся, потребовал:
– Ты жди. Иля покушает и кажет казку.
Сердце тенькнуло. Она не могла знать этого наверняка, но почему-то решила: это её сын.
Дверь закрылась. Кира осталась сидеть на изумрудно-зелёном ковре рядом с игрушечным городом. Спину нещадно жгло, не кожу – глубже. Во рту было солоно. Она то и дело сглатывала, но помогало ненадолго.
Минуты через две после ухода детей в комнату вошли взрослые – медики во главе с её личным куратором. Кира грустно улыбнулась ему.
– Со мной – всё? – спросила, и кровь выплеснулась изо рта, струйкой побежала по подбородку.
– Мы попытаемся стабилизировать твоё состояние.
Что ещё он мог ответить? Кира постаралась его успокоить:
– Оно того стоило.
День 1625. Инга
Система биоконтроля мёртвой глыбой возвышалась у изголовья кровати. Её отключили неделю назад, но Инга ещё было жива. И каждое утро, закончив обязательные процедуры, Быстрякова заходила в её палату со страхом, что не застанет подругу.
– Привет! Как ты? – Она пододвинула стул к кровати.
– Нормально. Какие новости? Их привезли?
– Ага. Барташова с Крамской вводный инструктаж начинают. – Внезапно Виктория уловила невысказанное желание подруги, вскочила. – Хочешь посмотреть? Я сейчас устрою!
Опрометью выбежала из палаты, спустя минуту вернулась с планшетом. Села, повернув его так, чтобы полулежащей на подушках парализованной Инге было хорошо видно. Подключилась к внутренней трансляции. На экране появился конференц-зал верхнего, публичного яруса. В зале сидели тридцать человек, – второй отряд добровольцев, в этот раз исключительно женщины. И за столом перед ними сидели женщины: моложавая, с первой сединой в волосах генерал-майор медицинской службы, возглавившая Проект полгода назад после смерти предшественника, и строгая профессор-генетик, ученица и преемница Аркадия Ионовича. Проект становился вотчиной женщин, и это правильно. Этап смертей и трагедий остался позади. И Виктория, и Инга на это надеялись.
Жизнь на Земле возникла и миллиарды лет существует под непрерывным ливнем солнечной радиации. Но Солнце не только источник энергии, оно регулятор развития каждого организма. Даже существа, родившиеся с одинаковой ДНК, не останутся идентичными. В эпигеноме, совокупности молекулярных меток, управляющих активностью генов, прописан личный код жизни. И код смерти. Потому что вечность, бессмертие – враг эволюции. Только в смене поколений залог устойчивости и разнообразия биосферы, залог её победы над энтропией.
Как все эукариоты, человек – заложник круговорота жизни и смерти. Чем активнее техносфера заполняет планету, чем значимее антропогенный фактор, тем сильнее обратный прессинг. Просыпаются встроившиеся в геном миллионы лет назад ретровирусы, чужое ДНК преодолевает межвидовой барьер и запускает пандемии, необходимое для хромосомной стабильности метилирование генов отключает онкосупрессоры. Вариантов много, итог один. Код смерти – это оружие эволюции, защита биоценоза планеты от видов, слишком явно доминирующих, угрожающих нарушить равновесие. Надёжное, отточенное за миллиарды лет оружие. Ортоконы, артродиры, трилобиты, круротарзы, динозавры – кто следующий в этом ряду? Человек? Как избежать уготованной участи, разорвать цепи биологических законов?