Однажды он прозрачно намекнул: отношения пора развивать. Когда Нинья поняла, к чему ведёт новоявленный друг, то покраснела. Взрослую двадцатилетнюю девушку смутило невинное предложение? Арджин не ожидал подобной реакции. На секунду испугался, что ненароком обидел, что недостаточно внимательно изучил её биографию и теперь задел болезненную тему. Что может потерять её навсегда! Но Нинья ответила:
— Хорошо, давай встретимся. Только как я тебя узнаю? Ты ни разу не показывал мне своё лицо.
Арджин опешил. Вообще-то он рассчитывал на удалённый секс, но если девочка хочет этого «в теле», то почему нет? «В теле» всегда получается приятней, он сравнивал неоднократно. Что касается внешности, — пусть увидит, не страшно. В конце концов, тысячи людей видели его лицо, не имея представления о его личности и уж тем более — о связях с Сопротивлением.
Дядюшка Бармалей вздохнул и растаял сизым облачком. Ротик Ниньи приотрылся, большущие глаза стали ещё больше.
— Что, я такой ужасный? — усмехнулся Арджин.
— Нет, что ты! Просто… я думала, ты старше. Намного старше!
— Ага, тебе нравятся мужчины преклонного возраста. Как это называется… вспомнил — геронтофилия!
— Да нет же! — Хорошенькое личико Ниньи опять покраснело. — Просто… я не ожидала, что ты такой… симпатичный.
— То есть, твоё предложение остаётся в силе? И где мы встретимся?
Девушка помедлила. Произнесла тихо:
— В парке.
— В каком именно?
Если в играх Нинья была новичком, то в умении краснеть — мировым чемпионом.
— В том, где встречаются, когда хотят, чтобы первый раз запомнился на всю жизнь.
В подобных вопросах Арджин специалистом себя не считал. Ему понадобилось время, чтобы сообразить: речь идёт о Парке Любящих Сердец. Он кивнул:
— Принято. Осталось договориться о времени. Когда тебе будет удобно?
— Я подумаю, — торопливо ответила девушка. — Я напишу!
Она написала тем же вечером. Это было любовное письмо. Оно не содержало ни слова текста, только поинт.
Высылать малознакомому человеку точку входа своего эмпатического модуля для взаимной подстройки — высшая степень доверия. Загвоздка в том, что у Арджина подобного модуля не было. Никакая часть его личности не копировалась в память квантового компьютера для хранения, модификации, дополнения и последующей загрузки по требованию. Его личность существовала в единственном экземпляре, как и подобает исконному человеку.
Самым правильным было отказаться от предложения. Он бы сумел придумать вескую причину отказа, навешать девушке лапши на уши. Они всё равно встретились бы и сделали это «в теле». И всё свелось бы к тривиальному сексу. Он в который раз не получил бы того, что получают — регулярно, не напрягаясь! — миллиарды людей вокруг. Настоящую любовь.
Временную личность Арджин подготавливал с особой тщательностью, как не готовился никогда, выполняя задания Сопротивления. Две недели потратил на тестирование, испытывая терпение Ниньи. Лишь убедившись, что всё сделано безупречно, отправился в ближайший комплемент-центр Госкорпорации. В ближайший к местожительству временной личности, разумеется.
2(1)
Тысячеметровая белоснежная башня правительственного полиса походила на воздетый палец, грозящий небесам. Башня нависала над многоярусными садами, окружавшими её основание, над полуостровом, глубоко врезавшемся в океан, над самим океаном, неторопливо катящим волны. Казалось, башня нависала над всей планетой, над обитающим на планете единым человечеством. Или не казалось?
Над головой Арджина башня тоже нависла, когда глиф пошёл на снижение. Их приняли на площадке первого яруса, где располагались технические службы. Посадочные площадки имелись и выше, но для транспорта журналистов и прочих посетителей туда путь заказан. До тридцатого яруса принимался транспорт обслуживающего персонала и охраны. Выше — исключительно правительственный. Или аварийный. Но аварий и чрезвычайных ситуаций в самом защищённом сооружении Земли не случалось.
— На выход! — скомандовал Горги, когда дверь в салон глифа открылась и выдвижной трап замер, прилипнув к борту.
Арджин ожидал, что здание будет напичкано охранниками, однако на этом ярусе всё оказалось до предела автоматизированным. Голографический экран в полстены включился, едва первый из их команды ступил на трап. Улыбчивая пресс-секретарь поприветствовала прибывших «журналистов», предложила:
— Дамы и господа, прошу подтвердить вашу аккредитацию у стойки и затем пройти к лифту. Оранжевые стрелки укажут дорогу.
Арджина такой поворот устраивал вполне. В отличии от боевиков, чья психика была адаптирована для взаимодействия с незнакомыми людьми и работы в толпе, он предпочитал иметь дело с электроникой.
На стойке регистрации обошлось без ненужных сюрпризов, — изготовленные Центром пропуска охранная система распознала как подлинные. Арджин понятия не имел, существовали в действительности журналисты, за которых себя выдавала бригада Горги, и если да, то что с ними случилось. Главное цель, а не средства. Тем более, кроме цели Сопротивления у него теперь была и личная.