Уже после смерти К. М. Симонова мы напечатали цикл его неопубликованных стихов («Дружба народов», № 2 за 1980 год).
Скажу откровенно: это какие-то совершенно новые, может быть, даже не похожие на знакомые симоновские, а точнее, открывающие его с совершенно незнакомой стороны стихи.
Или:
И тут же рядом с грустными стихами строки, полные иронии, но тоже не без грусти:
Тут и «Начало перевода «Лорелеи», и «Надпись, найденная в Эфесе», и полное сарказма «Ангелам критики», и «О воспитании», и «О пользе грамоты».
Стихи все очень разные, непохожие друг на друга, и тем они значимей.
Вот еще одно:
«Он был «человеком поэзии», — писала в предисловии к этим стихам жена и друг Константина Михайловича Л. А. Жадова, — в том самом прямом смысле, что, собственно говоря, писал стихи всегда в свободные, самому себе предоставленные часы, дни, месяцы…
Он любил преподносить стихи-поздравления, стихи-шутки своим друзьям и близким, зачастую превращая их в своеобразные коллажи, обклеивая и обрисовывая всевозможными рисунками, занимаясь стихо-графикой. Дома у нас иногда создавались целые стенные стихотворные газеты.
Стихи возникали как бы нечаянно, хотя работа над некоторыми из них иногда продолжалась довольно долго и имеются даже варианты. Стихи были и игрой, развлечением, и самым любимым и серьезным делом — как бы подпочвой всего его творчества».
Когда-то Константин Михайлович писал:
«Чувствовать себя нужным — самое главное счастье в жизни человека, чувствовать себя ненужным — самое главное несчастье в жизни человека».
Просто и очень точно сказано.
«Говорову было на вид лет сорок пять. Это был крупный черноволосый мужчина сумным и насмешливым лицом» (стр. 46).
«…вернувшись из-под не взятого еще вопреки ожиданиям Можайска, увидел свое «Жди меня» напечатанным на третьей полосе «Правды» (стр. 37).
«Детей до 12 лет усыпляли и отдавали матерям. Матерей расстреливали, а их, по существу, закапывали живыми» (стр. 18).
«Этот человек был мне отвратителен» (стр. 19).
«Так в первый же день немецкого контрнаступления одним ударом была обезглавлена 44-я армия…» (стр. 23).
«С благодарностью думаю о покойной матери и о покойном отце, сохранивших у себя мои письма того времени. Порой только эти письма и помогают мне сейчас разобраться, что и когда было» (стр. 233).
«…мы сели на аэродром неподалеку от противотанкового рва, в котором немцы убили и закопали больше семи тысяч человек» (стр. 55).
«Среди многих погибших там весной 1942-го… был… и генерал-лейтенант Владимир Николаевич Львов…» (стр. 83).
«— А вы знаете, по-моему, в этих стихах нет никакой двусмысленности… — Он улыбнулся» (стр. 96).
«В сорок втором году, после гибели Петрова, я написал стихи, посвященные его памяти: «Неправда, друг не умирает» (стр. 123).
