Но среди всего этого интересного материала, который я как книгу хочу рекомендовать издательству ДОСААФ — еще не уверен, что именно ему, но, видимо, ему, во всяком — случае, отзыв я уже написал, — есть одна особо интересная глава. Это глава о совместной работе с Жуковым в 4-й Донской кавалерийской дивизии, причем, написано это очень сжато, плотно, по делу, — и хотя этот период известен по воспоминаниям самого Жукова, но — каким выглядел Жуков в глазах своего начальника штаба, в глазах своих подчиненных, вплоть до красноармейца — прочесть очень интересно, тем более, что Минюк не стоит в положении коленопреклоненного, а пишет с огромным уважением к Жукову, с верой в его будущее, с пониманием того, что личность он сильная и крупная, — но без пророчеств в тексте, без предвидения всей последующей военной судьбы Жукова. Это делает эту главу очень, на мой взгляд, достоверной и интересной для публикации. Она небольшая, в ней всего лист, двадцать пять страниц. Думаю, что такая вещь могла бы найти место на страницах «Дружбы народов» — может быть, с небольшой врезкой, рассказывающей об авторе, которую мог бы сделать или кто-то из военных, или Вы, или редакция — безымянно. Я себя в данном случае в авторы врезки не предлагаю, поскольку это было бы неудобно после моей предыдущей публикации о Жукове…»[3]
И еще совет Константина Михайловича — обратить внимание на творчество Георгия Караваева — человека трудной судьбы, но очень способного.
Константин Михайлович много читал и часто, по старой традиции русской литературы, писал авторам письма. Два таких письма, вернее копии их, мы в свое время взяли у Константина Михайловича и опубликовали в журнале («Дружба народов», № 10 за 1977 г.). Это были письма Д. Я. Гусарову по поводу его книги «За чертой милосердия» и Г. С. Огайову по поводу его книги «Кто правит бал?».
Мне казалось, что Константин Михайлович знает меня по работе в Союзе писателей и журнале, а с книгами моими вряд ли знаком.
И вот как-то он встречает меня в Центральном Доме литераторов и говорит:
— Слышал, что у Вас будет выходить в Гослите двухтомник. А кто пишет к нему предисловие?
— Не знаю, — признался я, ибо издание двухтомника предполагалось не скоро, через четыре года.
— Я бы написал с удовольствием, если Вы не возражаете. Подскажите издателям.
Двухтомник с предисловием К. Симонова «Точка отсчета» вышел в 1977 году. И надо сказать, что, по-моему, «Точка отсчета» далеко выходит за рамки предисловия. В ней масса интересных мыслей о военной теме в литературе, о литературе и НТР, о жизни.
Вспоминаю и нашу с Константином Михайловичем более давнюю поездку на Стружские поэтические вечера в Македонии (СФРЮ). В нашу делегацию входили Роберт Рождественский, украинец Борис Олейник и эстонец Пауль-Ээрик Руммо. Так вот, в ходе поездки выяснилось, что Константин Михайлович прекрасно знает стихи Олейника и Руммо.
Мне хочется вспомнить еще одно письмо Константина Михайловича, в котором содержатся, по-моему, очень важные мысли о стихах. Кстати, оно в какой-то мере объясняет и появление последних стихов самого Симонова, о которых я буду еще говорить.
Вот это письмо:
«Дорогой Сергей Алексеевич.
Читая Вашу книгу стихов, вернее первую ее часть, думал о собственной жизни, собственных отношениях, собственных растянувшихся на долгие годы воспоминаниях. В общем-то, наверное, главное назначение стихов и есть вот это — то, что человек, читая чужое, — думает о собственном.
Бывают иногда стихи, которые чем-то мешают рассуждать о них, как о стихах, — и больше всего тою болью, за которой жизнь и ее боль. Я читал Ваши стихи с глубоким уважением к силе их искренности и с глубокой болью за двух хороших настоящих людей, про которых они написаны и которым так трудно, и которым есть что вспомнить в жизни, но в то же время сама необходимость вспоминать — звучит трагично.
Думал и о себе, и о том, что успеваю и чего не успеваю, откладываю сказать самому близкому человеку. Когда люди откладывают, не успевают сказать друг другу самого нужного, где-то рядом чуть слышно или совсем неслышно прячется трагедия. Драма во всяком случае.
Простите за многословие.
«Просто Саша» мне пришлась очень по душе — очевидно, нам с Вами нравятся похожие люди, в данном случае — женщины. И еще мне из книжки, кроме Саши, понравился больше всего другого рассказ про мальчика Караваева.
Крепко жму Вашу руку.
Ваш Константин Симонов
12. XII.73».
Я был у Константина Михайловича в больнице на Мичуринском проспекте за две недели до его неожиданной кончины. Признаться, ничто тогда не предвещало беды. Конечно, Константин Михайлович был нездоров. Он сильно похудел. Кашлял. Но он вовсю работал и был полон замыслов на многие годы вперед. Писалась «Книга воспоминаний». Главы из нее — о К. Федине, Б. Горбатове, М. Луконине — мы опубликовали в «Дружбе народов» № 1 за 1979 год. Симонов приводил в порядок свою переписку с матерью и с нежностью рассказывал мне о ней: какой она была сильной, интересной личностью.
— Жаль, если эта переписка пропадет. Это прекрасная книга! — говорил Константин Михайлович.
