Шкапин предложил Юшину собирать манатки и топать подобру-поздорову, а чтобы охламон не волынил с трудоустройством — задвинул подальше от себя, организовав в группе Тананаева ячейку информационного обеспечения и подключив туда Докукину — старую деву бесцеремонного и вдобавок чрезвычайно коварного нрава. Ему казалось, что Тананаев и Докукина скорехонько допекут «Падшего ангела» и тот без оглядки, пулей вылетит из института, однако минул без малого год, а Юшин как ни в чем не бывало пользовался авторучкой только при контакте с платежной ведомостью, в погожие дни безмятежно прохлаждался в тенистой беседке за центральным складом, покуривая вонючие сигареты «Дымок», а с наступлением холодов либо ремонтировал электроприборы бытового назначения, либо смотрел телевизор в комнате отдыха вневедомственной охраны. Между тем тучи над головой Шкапина сгустились до черноты, директорский гнев нарастал и грозил вот-вот перейти в устойчивую неприязнь, что могло привести к непредсказуемым последствиям на стадии предзащиты докторской диссертации.
Шкапин рассеянно провел ладонью по лицу, словно снимая паутину, и нарушил затянувшееся молчание:
— Объясните мне, почему наглецы часто оказываются хозяевами положения?
Таня не снизошла до ответа.
— Должен же быть какой-то выход… — Шкапин овладел собой и произнес более уверенным тоном: — Как это в песне поется? «…с этим что-то делать надо, надо что-то предпринять…» К слову сказать, откуда это — из «Кубанских казаков» или из «Свадьбы с приданым»?
Таня безразлично пожала плечами.
— Пятьдесят один год, и уже склероз! — Шкапин покачал головой. — Что же будет дальше?
Таня не поняла, к чему относился вопрос — к Юшину или к склерозу, и продолжала отмалчиваться.
— Татьяна Владимировна, у меня к вам конфиденциальная просьба. — Шкапин на секунду умолк, собираясь с мыслями. — Как вам известно, «Падший ангел» объявил мне бойкот, считая меня подлым интриганом, поэтому вам предстоит взять на себя миссию, так сказать, посреднического характера… и то ли в лоб, то ли окольным путем довести до сведения этого дегенерата, что в конце месяца директор собирается пропустить его через аттестационную комиссию, чтобы — хе-хе! — понизить в должности до лаборанта. И, будьте уверены, приведет угрозу в исполнение. Как вы полагаете, на сей раз «Падший ангел» дрогнет и обратится в бегство?
— Кто его знает. — Таня снова пожала плечами и не сразу добавила: — Другой бы на его месте давным-давно сделал карьеру в службе быта и заработал бы там вдвое больше прежнего, а он…
— Какая вы, однако, непонятливая, — укоризненно заметил Шкапин. — Не учитываете элементарных вещей. Деньги — деньгами, а как быть с престижем? Ведь, согласитесь, электрослесарь неровня экономисту. Впрочем, мы, кажется, отвлеклись от темы. Поверьте на слово, на данном этапе для нас с вами нет ничего важнее, чем спровадить «Падшего ангела». В этом деликатнейшем деле я, так сказать, всецело уповаю на вас. Нет возражений?
— Хорошо, я попробую, — нехотя пообещала Таня.
— Рад слышать! За вами я как за каменной стеной.
Глядя вслед Корсаковой, воспрявший духом Шкапин мельком подумал, что она заслуживает того, чтобы повысить ее оклад. Этак, скажем, рубликов на десять — пятнадцать. Но, само собой разумеется, не сейчас, а где-нибудь после Нового года или, еще лучше, к женскому празднику. Сейчас не время, а когда «Падший ангел» смотает удочки и директор сменит гнев на милость — вот тогда посмотрим. Благое намерение в свою очередь настроило Константина Константиновича на игривый лад, и он сказал себе: «Татьяна Владимировна — женщина хоть куда! Натуральная блондинка, глаза с поволокой, одинокая… и не болтливая. Тананаев знает подноготную каждой сотрудницы и с наслаждением поливает их грязью, а о ней ни разу не сказал дурного слова. Бедра, пожалуй, узковаты, а в остальном — персик! Гм, сбросить бы мне килограмм пятнадцать — двадцать, чтобы не так мучила одышка, я бы — ей-ей! — тряхнул стариной с превеликим удовольствием! Скорей бы защитить докторскую, а там…»
Тем временем Таня поднялась наверх. Туманный намек на грядущие изменения звучал интригующе, но, достаточно изучив характер шефа, она не спешила с выводами. Поживем — увидим.
Наступил обеденный перерыв, в комнате было пусто, а на ее столе белела записка, в которой каракулями Юшина было начертано:
«Татьяне Владимировне звонила тов. Ударова».
Райка? — Таня удивленно повела бровью. Любопытно, что ей понадобилось?
Таня потянулась к телефону, сняла трубку, в раздумье подержала ее в руке и медленно опустила обратно.
