— Бесценная вы моя! — прочувственно произнес Шкапин, с поклоном расшаркиваясь перед Таней у двери своего кабинета. — Что верно, то верно: за вами я как за каменной стеной! Если бы не ваш талант находить общий язык с народом, не видеть нам классного места как собственных ушей. Примите мои искренние уверения в неизменно благожелательном к вам отношении. К слову сказать, из всех сотрудников вверенной мне лаборатории вы, без сомнения, самая добросовестная.
Таня предпочла бы менее помпезное одобрение в виде прибавки к окладу, но она не хотела и, откровенно говоря, не умела клянчить.
Когда Таня поднялась наверх, ее сослуживцы с увлечением слушали радиопередачу «В рабочий полдень». Бодрости их духа способствовали не только эстрадные песни в исполнении Аллы Пугачевой, но и то немаловажное обстоятельство, что сегодня после обеденного перерыва должны были выдать аванс. Шурыгин с блаженной улыбкой ковырял прыщик на подбородке, Женя Докукина вязала, Добкин сосредоточенно разгадывал кроссворд, а Тананаев чистил ногти перочинным ножиком. Кроме них, в комнате коротали время Люся Мухина и Лилия Витальевна Красношеева, расположившиеся за пустующим столом Юшина.
— Неужели ты свяжешь шапочку и шарфик всего за три дня? — спросила Люся, не отводя завороженных глаз от мелькающих пальцев Жени Докукиной. — Невероятно!
Простодушная Люся числилась лаборантом их сектора, однако род ее занятий едва ли соответствовал наименованию должности. Правда, не так давно Люся выучилась с грехом пополам стучать на машинке, но по вполне понятным причинам ее машинописное творчество всерьез не воспринималось: с весны до осени она со всей семьей выезжала в деревню, где ее муж — слесарь институтского гаража — занимался ремонтом сельскохозяйственного оборудования и инвентаря, а сама Люся готовила пищу для сотрудников, направленных в совхоз; за работу в выходные дни у нее накапливались отгулы, которые вкупе с отпуском и больничными листками по уходу за слабыми от рождения детьми освобождали ее от необходимости посещать лабораторию в зимнее время года.
Женя Докукина — плотно сбитая тридцатилетняя девушка с толстым бесформенным носом и короткопалыми, ухватистыми руками — дождалась, пока Алла Пугачева допела песню «Все могут короли», и лишь после этого ответила Люсе:
— Запросто! Я трудолюбивая, у меня любое дело спорится. Если бы не овощная база, я бы связала тебе кофту не за девять, а за пять, ну самое крайнее — за шесть дней.
— Подумать только! — Люся была потрясена. — Женька — нет слов! Ты — гений! Будь добренькой, научи меня вязать, а? Сколько надо учиться?
— Все зависит от способностей, — назидательно произнесла польщенная Докукина. — Если не будешь отвлекаться, то, думаю, за месяц многому научишься. Гляди, я беру…
Техминимум по вязанию на спицах в самом начале был прерван неожиданным появлением баскетбольного роста фифочки в белом халате. Крашенные в морковный цвет волосы, стрижка под мальчика и неумелое пользование косметикой делали ее похожей на циркового клоуна, что, впрочем, не совсем портило славненькую мордашку и, как уже не раз замечала Таня, магически действовало на стареющих ловеласов.
— Вы откуда? — тотчас спросил Шурыгин.
Нарцисс Тимофеевич приосанился и для солидности придвинул к себе пухлую папку с прошлогодним отчетом о расходе топливно-энергетических ресурсов, из чего можно было заключить, что он явно не прочь пофлиртовать с фифочкой.
— Из лаборатории изотопной масс-спектрометрии. — Фифочка растерянно захлопала приклеенными ресницами.
— Что же, крепить связь между физикой и экономикой — наша святая обязанность! — Шурыгин произнес эти слова тоном отставного полковника, беседующего с приглянувшимся ему допризывником. — Так какой же у вас вопрос?
— У меня не вопрос. — Фифочка еще больше смутилась и порозовела.
— Может быть, вам требуется консультация? Тогда присядьте на стульчик. — Шурыгин преисполнился сознанием своей значительности и, судя по всему, перестал обращать внимание на реакцию окружающих. — Давайте знакомиться. Меня зовут Нарциссом Тимофеевичем, я — заведующий сектором, кандидат наук. А вас как величают?
— Света.
На носу у фифочки выступили капельки пота.
— Вот и познакомились! — промурлыкал он. — А теперь рассказывайте, что привело вас ко мне?
— Мне бы чайник.
— Что? — В отличие от подчиненных, Шурыгин не сразу сообразил, о чем шла речь. — Какой еще чайник?
Тананаев злорадно ухмыльнулся, Докукина прыснула в ладошку, а Добкин так замотал головой, что очки едва не слетели с его носа.
— Электрический, — еле слышно пролепетала фифочка. — На двести двадцать вольт. У него испортился нагреватель.
— Вы, девушка, того… ошиблись адресом! — Шурыгина будто подменили. — Еще чего. Мы занимаемся технико-экономическими исследованиями, а не…
— А как же наш чайник? — Глаза фифочки наполнились слезами.
— Света, мастер болен, — сжалившись над фифочкой, быстро сказала Таня и, не найдя в себе сил удержаться от соблазна, добавила: — Нарцисс Тимофеевич не шутит — мы крупные специалисты, мелкий ремонт не по нашей части.
Шурыгин смерил Таню грозным взглядом.
