- Сядьте, девушка. Вас никто не отпускал. В ваших же интересах говорить правду.
- Вы меня в чем-то подозреваете?
- Да. В том, что вы намеренно выдаёте себя за другого человека. Только зачем? Вот это мы и хотим выяснить.
- Я ничего не придумываю! Я говорю правду! Это вы ошиблись или вас ввели в заблуждение!
- Сядьте! – Голос допрашивающего ее мужчины зазвенел металлом. Граф дернулся, словно ему было неприятно.
Шакира вернулась на свой стул. Последующие три часа ей пришлось отвечать на кучу странных вопросов, суть которых она вовсе не понимала. В конце концов, у неё началась истерика. Слезы градом катились из глаз, голос срывался на пронзительный писк. Граф, что привел её, налил стакан воды и предложил ей.
- Выпейте. Вам легче будет. – В голосе мужчины были слышны сочувствующие нотки. Да и его лицо говорило о том, что ему неприятен весь этот допрос. Для себя он уже все решил, но нужно соблюсти протокол.
Шакира взяла предложенный стакан. Зубы стучали о стекло. Жадными глотками она пила прохладную жидкость, что освежала и приносила облегчение. Спустя несколько минут она немного успокоилась.
Мужчины молча смотрели на неё, не зная, что делать дальше. Допрос зашел в тупик и за все время они так ничего и не узнали.
- Что вы скажите, господин Риман. – Обратился к пожилому лекарю Гельмут. Тот за все время не сказал ни одного слова, лишь внимательно наблюдал за происходящем.
- У меня есть кое-какие предположения. Можно я задам девушке пару вопросов?
- Да, конечно. Все, что посчитаете нужным.
- Госпожа Шакира. Скажите, пожалуйста, как давно вы страдаете потерей памяти?
- Что? – Кажется, все начинается по второму кругу. Шакире надоело отвечать на странные вопросы. Она устала, ей хотелось есть, пить и спать.
- С какого момента вы страдаете потерей памяти?
- Вы хотите сказать, что я дурочка, которая не помнит кто она?
- Нет, девушка. Просто расскажите, пожалуйста, например, о вашем детстве. Что вам запомнилось больше всего.
Шакира возмущённо открыла рот, чтобы сказать, что она всё хорошо помнит, да так и осталась сидеть. Память молчала. Она пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но увы, только голова нещадно разболелась.
- Ваше самое раннее воспоминание, которое вы помните. Расскажите об этом.
- Я болела. Мама поила меня молоком с мёдом. – Неуверенно начала говорить Шакира.
- Как давно это было?
- Ну, года четыре назад, может пять лет.
- Пожалуйста, попытайтесь вспомнить более точно. Это очень важно.
Шакира задумалась. Действительно, а когда это было? Почему она не помнит ничего из своего детства? Резкая боль пронзила голову, словно в темечко гвоздь вбили. Девушка застонала. Лекарь понимающе на нее посмотрел, ждал, когда она сможет ответить. Переждав вспышку боли девушка произнесла:
- Пять лет назад. Я свалилась в реку, вода холодная была и я заболела. - При этих словах граф, что привел её, напрягся и переглянулся с Гельмутом.
- Расскажите, как это случилось?
- Не помню.
Мужчины молчали несколько минут, обдумывая услышанные слова.
- Что скажите, господин Риман? – Неизвестный мужчина, имя которого ей не назвали, обратился к лекарю.
- Бесспорно это зелье забвения. У вас болит голова?
- Да. Очень. – Шакира потерла темечко, где пульсировала боль, которая уже стала немного меньше.
- И заболела она именно тогда, когда вы попытались что-нибудь вспомнить?
- Да. – Шакира удивилась. – Голова всегда болит, когда я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь. Почему-то раньше я об этом не задумывалась?
- Я думаю, вы задумывались, просто сразу об этом забывали. – Успокоил ее лекарь. И повернулся к мужчинам. – Это зелье забвения. Её напоили этой гадостью. Зелье вызывает полную амнезию. Остаются только самые простые навыки, и те которые вбиты на подкорку мозга, например то, чему она обучалась в прошлом.
Господин Риман вновь повернулся к Шакире:
- Вы ведь понимаете, о чем я говорю?
- Да.
- Уже полчаса мы общаемся на имперском языке, девушка. Вы прекрасно на нем говорите и даже этого не заметили, а значит этот язык вам родной.
Шакира испуганно посмотрела на господина Римана. А ведь он прав. Она действительно говорит на чужом ей языке и все прекрасно понимает. Как такое возможно? Неужели эти мужчины правы и она вовсе не дочка рыбака? Тогда кто она? Пока Шакира была в ступоре, мужчины обсуждали сложившуюся ситуацию.
- Зелье забвения запрещено законом. Его уже давно никто не использует. За такое можно получить каторгу на рудниках, без права освобождения.
- Но ведь где-то Ашот его раздобыл? Значит, есть тот, кто все же не боится наказания. – Граф Грей поднялся со своего места и заходил по комнате. – Значит зелье имеет спрос, просто действуют аккуратно не вызывая подозрений.
- Нужно поднять все случаи пропажи людей за последние десять лет, чьи тела найдены не были и все еще раз проверить. Возможно, нам удастся нащупать ниточку.
- Все это хорошо, но как теперь быть? Раз она ничего не помнит, мы не можем предъявить на неё права. Схожесть внешности ничего не доказывает.
- Господин граф. У вашей жены были особые приметы. – Спросил Грея господин Риман.
- Особые приметы?
